— Будь ты проклят, пес! — захрипел молодой.

Второй молчал и только презрительно кривил морду.

Я помолчал немного и тихо поинтересовался:

— Зачем над увечными и ранеными измывался?

— Собакам собачья смерть! — сын боярина презрительно сплюнул. — И тебе, схизматик, скоро та же доля!

Смысла допрашивать пленных не было, я и так прекрасно ориентировался в местной обстановке, а большего, скорее всего, они и не знали.

— На кол, псов... — тихо шепнула на ухо Зарина.

Я помолчал немного и коротко повторил совет аманатки.

— На палю...

При этом не испытал ни капельки угрызения совести. Все правильно сказал щенок: собаке собачья смерть.

Но сам смотреть на казнь не стал, отошел в сторону и приказал привести захваченного гонца.

Гонец, носатый парень в круглых очках и рясе, был больше похож на семинариста или на молодого монаха, чем, собственно, на гонца.

— Шел с отрядом в полтора десятка всадников, — доложился десятник из моей личной дружины. — Сей пытался прошмыгнуть, как мы их перехватили. С ним вот это было... — Тяпа бережно передал мне кожаный футляр скрепленный восковой печатью.

Я сорвал печать и достал несколько листов бумаги скрученных в трубочку, но, как очень скоро выяснилось, что все были все написаны на латыни, которой никто в моем отряде не знал.

Из-за деревьев плеснулся сдвоенный утробный вой. Гонец беспокойно завертел башкой и молящим взглядом уставился на меня.

— Русский язык знаешь?

— Знаю! — парень охотно закивал.

— Жить хочешь?

— Хочу! — последовала целая серия бодрых кивков.

— Куда следовал?

— В Крево! — гонец крутнул головой, показывая направление. — Письма к каштеляну* и воеводе.

каштелян (польск. Kasztelan, из лат. castellanus, от castellum — «замок») — должность в Польше и Великом княжестве Литовском. Первоначально управляющий замка, в дальнейшем вторая должность после воеводы.

— А чего этой дорогой ехали?

— Не знали... — парень пожал плечами. — Думали, что вы от Ковно назад к Вилькомиру ушли.

Я мысленно себя похвалил. Все верно, но только обратный уход изображал Федька Пестрый и Изяслав со своими. Каждый по своему маршруту. А я махнул в сторону Трок и меня с моим отрядом литвины опять прохлопали. Ничего удивительного, местные, конечно, уже засекли, но доложиться в Вильно не успели, радиосвязи еще несколько сотен лет не видать. А с гонцами и голубями всякое разное может случится.

— Как тебя зовут?

— Андриус, господин.

— Читай вслух письма, Андриус.

— Там ничего такого! — быстро выкрикнул парень. — Обманные. Все главное на словах велено было передать. Но... — он опять жалобно уставился на меня. — Я не хочу умирать. Я вам пригожусь, господин!

Я усмехнулся и важно заявил.

— Ты не умрешь, обещаю. А теперь говори...

Тот обрадованно затараторил.

— Каштеляну приказано срочно собирать бояр с евоными людьми ратными. Тевтонцы выдвинулись к границам княжества уже не только с Ливонии, но и со стороны Пруссии. Князь Сигизмунд собирает большое войско, считает, что сейчас главная опасность не от вас, а от немцев. А вы, мол, скоро уйдете назад в земли Свидригайлы, ибо слишком много взяли и много людей потеряли. Про то, что часть ваших уже здесь, он пока не знает. Круль Владислав Ягеллон, тоже срочно отбыл из Вильно в Варшаву, объявлять посполитое рушение*, потому что немцы из Пруссии и к Польше подошли.

посполитое рушение — сбор всех наличных сил на войну.

— Когда ушел круль? — услышав про Ягайлу, я схватил гонца за рясу и дернул к себе.

Сам от себя того не ожидая, видимо сработали эмоции настоящего Шемяки.

— С-сегодня утром... — парень смертельно побледнел.

— Какой дорогой?

— Так, на Варшаву дорога известная... — он быстро и подробно растолковал маршрут.

— Сколько с ним людей?

— Полторы сотни лыцарей и прочих, да еще столько же проводить его до границы дал наш князь...

В голове завертелся бешеный хоровод мыслей.

Твою же мать, Ягайло — это просто шикарный приз! Если его угробить — Польша сразу выйдет из игры — там начнется битва за престол, а претендентов просто куча. И будут грызть друг друга до последнего! А с Жигимонтом без поляков сладить будет нетрудно. С пшеком три сотни, пусть три с половиной, а со мной четыре с половиной! Дорога тоже известная. Он к вечеру доберется до Ковно, там переночует, а завтра махнет в сторону Гродно, а дальше на Варшаву. Круль старенький, везут его в карете, слишком большую скорость не разовьешь. А я же вот, между Ковно и Троками! Если сейчас выйду, как раз успею. Ну, решайся!

Благоразумие отчаянно бунтовало, но авантюрная натура победила.

— Вакула, командуй сбор!

А сам принялся подробно допрашивать гонца, используя весь свой немалый оперский опыт, проверяя, не засланный тот казачок. И пришел к выводу — что нет. Литвин просто очень хотел жить.

Через полтора часа отряд снялся с места. Обоз бросил к чертовой матери, все самое нужное и ценное навьючили на лошадей.

Гонца взял с собой, как проводника.

Вечер и ночь прошли в бешеной гонке, а к утру мы выскочили к подходящему месту — гонец Андрейка очень хотел жить и вывел к точке словно по спутниковой навигации. Отряд я разделил на две части, одну спрятал поодаль от дороги в глубокой лощине, вторую отправил на другую сторону, а в придорожных зарослях разместил арбалетчиков и лучников.