Шрифт:
– Так почему ты в третий раз не пришёл в собор, я загадала, я ждала тебя?!
Куда ты пропал?
– Завтра я уезжаю навсегда. Ты поедешь со мной? Ты чувствуешь, то что чувствую я?
– Фу, возмутилась девушка, -почему именно завтра? Давай, послезавтра!
Андрею показалось, что в этот момент она играет плохую пьяную девочку и похоже переигрывает.
Но и он выглядел очень глупо, начав разговор с признания в чувствах.
Они жили далеко не в шестнадцатом веке, где влюблялись в женщину за минуту и готовы были тут же положить за неё голову.
На дворе был двадцать первый век, и такой диалог был по меньшей мере глупым.
Он плохо знал её, вернее не знал совсем, но ему стало ясно, что таким провидением она хочет отогнать его прочь, предполагая, что привлекла его изначально своим необычно набожным видом.
Он взял её за руку и притянул к себе. Я люблю тебя, любую! Это выше меня! Выше моих сил и понимания! Я всегда думал, что любят за что-то: за душу, тело, иногда за деньги, дела, поступки, за общность, за хороший секс, но никогда не думал, что может тянуть просто так к незнакомому человеку, что можно вставать и ложиться с одной мыслью только о нём. Ты понимаешь о чём я? Ты чувствуешь это?
– Это не чувствую, а вот то что у меня скоро будет синяк на руке чувствую.
Принеси мне варёных колбасок! Можешь? Две, нет, лучше три!
Она правда не чувствовала любви к этому человеку. Симпатию, сексуальное влечение, но не более того. А ещё больше она чувствовала, что выпила сверх меры и очень хочет в туалет.
Как только парень скрылся из вида она стремглав убежала из павильона и больше туда не вернулась.
Её друзья, невольные наблюдатели диалога, теперь с интересом наблюдали за растерянным мужчиной вернувшегося с горкой варёных телячьих колбасок в руках.
– Угощайтесь! – проговорил он им, протягивая тарелку.
Они с энтузиазмом расхватали ароматные колбаски, нашпигованные специями, а он также незаметно, как и Александрина скрылся из весёлого пивного павильона.
Нет, он не побежал за ней. Он решил, что теперь сделает всё, чтобы она также бегала за ним.
Глава 7
Утро следующего дня было недобрым.
Если один мечтает о славе и популярности, то кто-то о ней жалеет.
Если кто-то спал, то кто-то другой не выспался, потому что всю ночь писал искромётную статью про роман племянницы епископа с бедным эмигрантом, сорока трёх лет, уборщиком, арабом Тагир Шахом.
Кто-то подкрепил это фотографиями размахивающей Александрины на скачках, недовольным взглядом епископа и неоднозначными фотографиями с пивного павильона.
Колбаски тут же оказались свиными, а диалог снят со спины и выглядел как объятия влюблённой пары.
В десять утра Андрей проснулся от стука в дверь. Люди епископа сами заботливо купили ему билет на поезд, и попросили выйти на любой желаемой станций, но подальше от этого кантона.
– Вы собирались сегодня уехать? –любезно спросили они его, показывая свою осведомлённость и возможности. Вот, мы решили вам помочь.
Может в другой ситуации Андрей повёл бы себя иначе, но не сейчас, рискуя стать лицом таблоидов всех издательств, учитывая, что в страну он заехал под чужим именем и открыто перед носом у всех провёл финансовый шпионаж серьёзных масштабов. Андрей прекрасно понимал, что все его проделки настолько сшиты белыми нитками, что там не стоит копать, достаточно подуть.
Он рисковал загреметь в тюрьму и может пожизненно. В данной ситуации, они за пару часов выяснят откуда он приехал, и приложив немного усилий размотают весь клубок до конца.
Андрей понимал, что может навредить не только себе, но и своей стране и своему отцу.
Мужчина тут же собрал свои скромные пожитки и мирно отправился на вокзал.
Он решил покинуть эту благодатную страну навсегда и никогда не вспоминать об Александрине, ведь женщин на земле миллиарды и одна прекрасней и удивительней другой.
В одиннадцать тридцать семь он был на третьей платформе, в двенадцать пятьдесят в Цюрихе, а в десять часов вечера, он мирно пил кофе в Берлине с красавицей немкой, с которой познакомился в дороге.
Глава 8
Рано утром в гостинице он проснулся один. Она ушла ни свет не заря, даже не оставив номер телефона. С одной стороны, это было понятно, учитывая её семейное положение. С другой, Андрей винил себя в напряжённости и холодности. Что-то пошло не так, женщины от него так никогда не уходили, ни прощального поцелуя, ни слова.
Он терял свою уверенность в себе. Так ещё эта Александрина, чёрт бы её побрал!
Андрей был в депрессии он не знал куда ему ехать, что делать, как дальше жить?