И тогда он взглянул на меня. Темными, мрачными глазами, глубокого карего, почти черного цвета, обрамленными густыми, длинными ресницами. Эти глаза девушки называли красивыми и сходили с ума по ним на протяжении всех школьных лет. Как по мне, они были холодными и расчетливыми. Мейкон прищурил их, глядя на меня.

– Ты глупая или что?

Его слова были как пощечина.

– Что?

Он пожал плечами.

– Я так и думал.

Я не поняла этого мальчика, поэтому повела себя вежливо, как и учила мама.

– Почему ты назвал меня глупой?

– Я живу здесь всю свою жизнь. И ты думаешь, я не замечу, как кто-то новый переехал на мою улицу? И думаешь, мне нужен друг?

– Я просто старалась быть дружелюбной. Моя ошибка.

– Дружелюбной? Говоришь как бабулька.

Вежливость явно была не для болванов.

– Ты – тупица.

Услышав это, он задрал подбородок, на котором виднелась ссадина вдоль линии челюсти.

– А ты меня раздражаешь.

И что бы я ни сказала после, это было бы пустой тратой времени, поскольку в этот момент появилась Саманта. Она была младше меня всего на десять месяцев, и таких, как мы, люди обычно в шутку называли ирландскими близнецами [1] . Но, когда люди обращались к нам, это выражение приобретало темный подтекст. Поскольку все, у кого были глаза, замечали, что у меня мало общих черт с остальными членами семьи.

Сестра улыбнулась, поправляя свои светлые блестящие волосы, заплетенные во французскую косу. Без передних молочных зубов Саманта напоминала хулиганку.

– Не обращай внимания на Делайлу. Наша бабушка Белла называет ее недружелюбной.

Вот поэтому я больше люблю бабушку Мейв.

Сэм сморщила свой прелестный носик.

– Думаю, попросту сказать – злючка.

Противный мальчик посмотрел на меня из-под чернильной челки и ответил моей сестре:

– Так и есть.

Я фыркнула.

– Высказывать собственное мнение, противоречащее другим, не значит быть злючкой. Это значит иметь мозги. К сожалению, у вас обоих их нет.

От этих слов Сэм громко и наигранно рассмеялась, сильно похлопывая меня по плечу.

– Она такая шутница. – Сэм предупреждающе сжала мое плечо, послав мальчику широкую и лучезарную улыбку. – Я Саманта Бейкер. А тебя как зовут?

– Мейкон Сэйнт.

– Мейкон? Рифмуется со словом «бекон». А я люблю бекон. О, и Сэйнт [2] тоже клево. У тебя ангельская внешность. Не как у девчонки, конечно. Как у парня-ангела. Могу я звать тебя Сэйнт? Ты живешь в этом огромном старом доме? Он такой красивый. Ты любишь печенье с арахисовым маслом? Моя мама только что приготовила их.

От ее словесного потока Мейкон заморгал, и я ждала, что он отчитает Сэм так же, как меня, поскольку даже я захотела сделать это из-за ее болтовни. Но мальчик лишь ухмыльнулся в той манере, которую я скоро научусь распознавать и ненавидеть.

– А ты, похоже, не такая злючка, да?

От того, как Мейкон произнес это, со скользкой ухмылкой на лице, я поняла, что он намекает на отсутствие мозгов у Сэм и что его это устраивает. Но она этого не заметила.

– Не-а, – просияла она. – Я веселая.

Я закатила глаза, но никто из них не обратил на меня внимания, им было все равно. Мейкон пошел с Сэм есть печенье, а я официально стала третьей лишней. Так я потеряла временного союзника-сестру, получив занозу в заднице в лице глумливого мальчика.

Два года спустя Мейкон подрос на несколько сантиметров и превратился в парня, по которому сохла вся школа. А Сэм стала его девушкой. Это во многом и предопределило все. Мейкон начал появляться в моем доме чаще, чем следовало. Валяться на моем диване, забирая пульт от телевизора, чтобы посмотреть спортивные программы; сидеть за обеденным столом и разогревать остатки еды, как это люблю делать я, когда родители не видят. Но хуже всего то, что мне было больно находиться рядом с ним. Рядом с ним. Потому что я всегда чувствовала себя обделенной.

У меня никогда не было свиданий или парня. Никто не приглашал меня погулять, а я не знала, как спросить кого-то. Я была просто Делайла, вечеринка на одного. Даже друзья, которых я нашла, не хотели проводить время у меня дома, боясь столкнуться с Сэм и Мейконом, поскольку те их запугали. Именно поэтому я либо ходила в гости к другим, либо набиралась смелости и оставалась наедине с прекрасной парочкой.

В старшей школе мы с Мейконом часто препирались, когда попадали в поле зрение друг друга. Но лишь в конце выпускного класса моя неприязнь переросла в лютую ненависть.

– Мы с Мейконом собираемся вместе на выпускной. – Победно улыбнулась Сэм, открыв дверь своего шкафчика рядом с моим.

Я лишь мельком взглянула на сестру, засовывая футляр для скрипки в шкафчик.

– Сэмми, на это заявление хочется ответить «Что ж, ладно». Выпускной только через месяц, зачем ты мне сейчас об этом говоришь?

Сэм закатила глаза.

– Ты можешь хотя бы порадоваться за меня?

– Порадоваться за что? За отношения с дьяволом? Или за то, что ты опустила планку настолько низко, что все последующие твои отношения покажутся победой? – я пожала плечами. – Пожалуй, это хороший план.