С замиранием сердца я вскидываю брови.

– Серьезно?

– Ты никогда этого не замечала? – он проводит кончиком большого пальца по подлокотнику кресла, следя за мной. – Раньше я завидовал той легкости, благодаря которой ты нашла идеально подходящее для себя место.

– Только одно место, – поправляю я. – Тогда как ты можешь вписаться куда угодно.

Мейкон подтверждает это коротким вздохом, сжимая губы во что-то похожее на улыбку и гримасу одновременно.

– Внешность обманчива. – Он кивает в мою сторону. – Что ты готовишь?

– Латте на основе куркумы. – Я выливаю молоко со специями в капучинатор кофемашины, вспениваю его и нагреваю. Аромат корицы, гвоздики, кардамона и куркумы заполнили всю комнату.

– Пахнет Днем благодарения, – говорит он, когда я разливаю латте по двум чашкам.

– Держи, – протягиваю ему кружку, а после сажусь за островок.

Мейкон подъезжает к концу стола, затем делает глоток.

– Восхитительно.

– Ммм… куркума – прекрасное противовоспалительное средство, которое может облегчить боль.

Мейкон перестает пить, встречаясь со мной взглядом поверх края своей фарфоровой чашки.

– Все не так уж плохо.

– Почему мужчины притворяются, что им не больно, когда на деле все иначе?

– Потому что мы не любим, когда о нас излишне пекутся, – отвечает он с легкой улыбкой.

– Вот в этом и заключается странность, – говорю я, беря свой латте. – Мужчины любят, когда о них заботятся. Ни от кого в жизни не слышала столько нытья, как от болеющего мужчины.

В его глазах загорается блеск вызова.

– Ты упускаешь ключевой фактор. – Мейкон ставит свою чашку на стол. В уголке его губ осталось немного пенки, которую он слизывает кончиком языка. – Мы ведем себя так только тогда, когда хотим, чтобы наши женщины поцеловали нас и обняли, а затем уложили в постель.

Мои щеки горят, и я виню в этом пар от латте.

Взгляд Мейкона останавливается на них, и уголки его губ приподнимаются.

– Только если ты не предлагаешь?

– Помни о цветной капусте, Мейкон. Она будет посерьезней помидора.

Он издает смешок.

– Я так и думал. – Затем его взгляд становится задумчивым. – У тебя есть парень, с которым могут возникнуть неприятности из-за этого соглашения?

Я ухмыляюсь, глядя на дно своей чашки.

– Тебе не кажется, что немного поздно спрашивать об этом?

– Проблема-то не моя, – говорит он, пожимая плечами. – Мне просто любопытно.

– Мои последние отношения закончились несколько месяцев назад. – Ах, Паркер. На бумаге он был идеален: милый, но не страшненький; вежливый, но не проблематичный; успешный специалист по маркетингу с собственной квартирой. Он любил делать куннилингус и не засыпал сразу после секса. А это всегда плюс. Его было легко отпустить, что означает, что это было правильное решение.

Мейкон откидывается на спинку кресла и кладет руки на пресс.

– Что случилось?

– Мы не подошли друг другу.

– Не подошли. – В его голосе слышится скептицизм, будто он допускает мысль, что меня бросили и мне стыдно в этом признаться.

Я со вздохом ставлю чашку на стол.

– Он храпел.

Мейкон громко смеется.

– Ты бросила парня, потому что тот храпел? Господи, Делайла, все время от времени храпят.

– Я знаю. Я не полная дура. – Смотрю на Мейкона, когда он приподнимает бровь. – Нет. Тебя там не было. Это было ненормально. Он храпел так сильно, что его собака выбегала из чертовой комнаты и съеживалась. А сосед колотил по стенам, черт возьми.

Мейкон хохочет, широко улыбаясь.

– И он об этом не подозревал?

– Парень спал так, будто находился в коме, в которую впал из-за храпа. При этом я не могла сомкнуть глаз, когда он был рядом. – Меня пробирает дрожь от воспоминания – подобно бензопиле, натыкающейся на валун. – Возможно, будь я влюблена в него, все было бы по-другому. Секс был отличным, скажу я. Он умело пользовался своим…

– Тебе не обязательно вдаваться в подробности, – невозмутимо говорит Мейкон.

Мне трудно скрыть улыбку.

– Так или иначе, если я была не в силах провести с ним одну ночь, то как могла бы поддерживать отношения на расстоянии, которые были обречены на провал? А у тебя что? – парирую я, желая отвлечь внимание от своих романтических неудач.

– Могу с уверенностью сообщить, что ни одна женщина не обвинила меня в храпе.

– Ха-ха. Ты знаешь, что я имела в виду. У тебя есть какая-нибудь подружка, которая будет странно на меня смотреть, когда узнает, что я здесь живу?

Тон его голоса становится шутливым.