— Извини, милая, — цедит сквозь зубы муж, делая ко мне небольшой шаг. — Такова моя жизнь. Мне постоянно куда-то нужно. Встречи. Сделки. Общение с разными людьми.

— Но на меня времени нет, — подчеркиваю. — Мы… мы так хорошо провели нашу годовщину. Мне показалось, что я увидела тебя настоящего. Это был хороший день. И я… скучаю по такому тебе.

Я чего угодно ожидала в ответ, но никак не вот этого:

— Хорошенького понемножку, — бросает Мирон, чуть приподнимая уголки своих губ. Его совершенно бесчувственная полуулыбка приносит мне боль, но я не подаю вида. — Едем домой, — качает головой в сторону лифта и уходит.

Я плетусь за ним, решив не догонять. Смотрю ему в спину и еле сдерживаю горькие слезы от безысходности. Ведь я знаю, что он скажет, если я поставлю вопросом ребром. Знаю…

Войдя в дом, Мирон снимает обувь и сразу идет в душ.

У меня есть мимолетная идея пойти за ним, но боясь получить отказ, я решаю этого не делать. На сегодня мне игнора точно хватит.

Вместо этого я мигом переодеваюсь и иду готовить ему кофе. Знаю он там долго не задержится, как раз немного остынет. В самый раз.

Муж приходит на кухню через несколько минут, застает меня стоящей у столешницы со скрещенными руками на груди. Стараюсь выглядеть обычной, чтобы не раздражать, но внутри я умираю.

Молча садится за стол, а я жду, когда он хоть что-то скажет. Хоть как-то объяснит, что в последнее время происходит.

У меня на уме только одно крутится. Он нашел мне замену. Точнее даже не мне (я и так замена), а кое-кому, с кем мне никогда не тягаться. Его умершая девушка была идеальной. Ее больше нет, а значит она никогда не совершит ошибки и навсегда останется в его памяти лучшей женщиной на земле. Знаю, он часто думает о ней. Фотографию ее таскает. Вещи ее хранит. Я видела, знаю, находила.

Ему все равно.

Сидит о чем-то думает, словно меня нет. На стене работает телевизор, он его развлекает. Хочется схватить пульт и вырубить его, но я сдерживаюсь.

— Ты что-то от меня скрываешь, — не спрашиваю, а констатирую, отвлекая его от просмотра телевизора. — Только зачем? Чтобы я мучилась?

— Твои мучения мне ни к чему.

— Не похоже, — качаю головой. — Ты игнорируешь меня, не ночуешь дома… Ты мучаешь.

Наконец-то он отрывается от экрана, обращает на меня свой потухший взгляд.

— Я тебе все уже объяснил.

И это все?!

— У тебя кто-то есть? — спрашиваю прямо, безотрывно смотря в его зеленые глаза. Молчит, тоже не моргает. — Может, это твоя секретарша Маргарита, которая смотрит на меня глазами соперницы.

— Маргарита? — выгибает правую бровь.

— Да, я про нее. У тебя с ней что-то есть? Или я ошибаюсь?

Мирон ставит чашку кофе на стол, с грохотом, демонстрируя свое раздражение, откидывается на спинку стула.

— Я никого не раскладываю на своем столе во время работы, — сообщает он мне спокойно, но в то же время жестко. — На работе — я работаю.

— Тогда где ты этим занимаешься? В городской квартире? Или в отеле? Где? — сглатываю, ведь невольно все это лезет в голову, представляется, как он с кем-то, а не со мной.

На что Мирон снова берет чашку и, поднявшись с ней, просто молча выходит из кухни.

Сморгнув слезы, я разворачиваюсь к столешнице лицом и упираю в нее руки. Из груди вырываются непроизвольные всхлипы.

Мне так больно, что не передать.

Борюсь с желанием побежать за ним с тем, чтобы просто убраться и уехать куда-нибудь.

Пока не сглупила, я хватаю ключи от машины и выбегаю из дома. Сажусь в нее и часто сигналю, чтобы охрана как можно скорее открыла для меня ворота.

По дороге звоню Марине, подруге готовой встретиться со мной в любое время суток. И сейчас она мне снова не отказывает во встрече в нашем любимом кафе.

Каждый раз, когда выговорюсь ей, легче становится. Когда же я говорю о своем муже с психологом — мне становится только хуже.

— Да с чего ты взяла, что у него кто-то есть?

— А что мне еще думать? — раскидываю руки по столу, а потом тянусь рукой к голове, чешусь. От нервов все это. — Он так себя ведет…

— Это еще ничего по сравнению с первыми месяцами вашего брака, — отмечает Марина.

Да… То время мне вспоминать страшно. Мирон делал мне очень больно, наверное, не осознавая этого. Я знаю, что могла уйти, но не уходила. И сейчас не смогу. Я не представляю себя без него. Свою жизнь. Это смерти подобно.

— Об этом я даже вспоминать не хочу, — заправляю темные пряди волос себе за уши.

— Ты себя так с ума сведешь, честное слово… Хотя ты уже и сейчас походишь слегка на сумасшедшую. Без обид, Лиль, — качает головой Марина. — Отпусти его.