Шлепаю в ванную, умываюсь, подбираю с пола в коридоре клатч и иду в гостиную. Здесь оставлены коробки с кое-какими вещами, которые успели собрать, но не вывезти Павел Георгиевич с мамой. Укол совести заставляет меня признать свою безответственность. А ведь сегодня сюда должны въехать квартиранты!

Что ж, приготовлю завтрак, накормлю Криса, а там решим, что делать.

Я отправляюсь в кухню, где в холодильнике нахожу, очевидно, мамой заготовленные продукты: овощи, зелень, яйца, бекон. Прикрыв дверь, включаю негромко музыку на своем смартфоне и, пританцовывая, занимаюсь завтраком. Пока на сковороде шипит яичница, я готовлю салат и варю кофе. Отдаленно слышу, как журчит вода в ванной, а вскоре в кухню входит Крис. В его руке бутылка Полинкиного ликера, с мокрых волос на грудь и плечи капает вода, а бедра обернуты полотенцем.

Взглянув на него, я прыскаю смехом. Он озадаченно хмурится, ставя бутылку на стол и приближаясь ко мне.

— Ты опять?

— Извини, — пищу я. — Просто вспомнила, как в таком виде ты встретил меня на второй день нашего знакомства.

Крис обнимает меня со спины, глубоко вдыхает запах моих волос и мурчит:

— А как полотенчико упало, помнишь?

— Ну не мешай, — ежусь я от его щекочущего дыхания, выкладывая яичницу на тарелки.

— М-м-м… как пахнет…

— Надеюсь, вкусно…

— Я о тебе, конфетка.

— Блин, Крис! — Я выключаю плиту, разворачиваюсь к нему, а он тут же усаживает меня на кухонный шкаф, разводит мои ноги и поцелуем закрывает мне рот.

Целуя меня, он стягивает с моего плеча рубашку, вызывая во мне настоящий взрыв. Я хочу его. Хочу до крика. До помутнения рассудка.

Обвиваю ногами его талию, а руками — шею и пылко отвечаю на поцелуй.

Но к сожалению, нас прерывает телефонный звонок. Вместо музыки на моем смартфоне звучит мелодия.

Крис губами опускается к моей шее, а я дотягиваюсь до гаджета, на экране которого высвечивается незнакомый мне номер.

— Не бери, — просит Крис, расстегивая на мне свою рубашку.

— Не могу. Вдруг это с работы, или по разводу.

Я принимаю звонок и слышу хриплое рычание Васьки:

— Ну привет, женушка…

На меня обрушивается невидимая ледяная лавина. Замерев, я просто немигающе гляжу на напрягшегося вместе со мной Криса и чувствую, как дрожит моя рука с телефоном у уха.

— Какого хера в моем паспорте стоит штамп о разводе?

— Вась… — заикаюсь я. — Сергей должен был тебе объяснить…

— Да, он промямлил какую-то хуйню о разводе, но меня это как бы не устраивает. Слушай меня, Оксанка, если через полчаса ты, сука, не явишься домой с извинениями, я тебя из-под земли достану и за волосы домой приволоку. Усекла?

Я поглубже вздыхаю, заметив, как играют желваки на лице Криса, и твердо отвечаю:

— Я не вернусь, Вась. Все кончено.

— Ты че, блядь, думаешь, я не найду тебя? Да тебе же, кроме мамаши своей ебаной, податься больше некуда, голь перекатная!

— Я не у мамы. Можешь проверить. Только учти, Павел Георгиевич не я и жалеть тебя не станет. Если тебе дорога свобода и зубы не лишние, не суйся туда.

Васька желчно смеется и становится мне еще противнее. Я сбрасываю звонок, отключаю заигравшую вновь музыку и робко поднимаю лицо.

— Закопаю урода, — угрожающе шипит Кристиан.

— Забудь. Давай завтракать, пока все свежее.

Настроение испорчено, и я уже не могу расслабиться. Крис это понимается и ни на чем не настаивает. Помогает мне составить все на стол, наливает кофе, и мы завтракаем, обсуждая, что делать с вещами. Он соглашается со мной, что обещание надо выполнить, поэтому сразу после завтрака мы одеваемся и доделываем то, что начали наши родители. Только я, можно сказать, отлыниваю, то разглядывая фотографии с маленьким Кристианом, то слушая его истории из детства. А еще нам попадается шкатулка со старыми украшениями его бабушки, и он вспоминает, как она их любила. До конца своей жизни носила.

— За хлебом без сережек и бус не выйдет, — с ностальгией улыбается Крис, перебирая памятные вещицы. Он достает из этой кучки сверкающее кольцо с бросающимся в глаза камнем, задумчиво поджимает губы, а потом как-то странно смотрит на меня. — Оксан…

Дверной звонок отвлекает нас дела. Мы одновременно смотрим в коридор, и Крис, зажав кольцо в кулаке, отставляет шкатулку.

— Наверное, жильцы, — предполагаю я. — Ох, неудобно-то как…

Пока я кидаюсь второпях собирать оставшиеся вещи, Крис выходит из гостиной и встречает гостя. До меня доносится до отвращения знакомый голос Васьки.

— Хм… Хатой не ошибся… Обувки ее не вижу… Значит, не здесь, шалава…

Я облегченно выдыхаю, готовая перекреститься, что Васька сейчас уйдет, как слышу грохот, скулеж и невнятное бормотание. Вылетаю в коридор и застаю яркую картину того, как Васька стоит на коленях на пороге, окровавленными пальцами одной руки зажимает нос, другой держится за живот. Кристиан хватает его как котенка за шкирку и закидывает в прихожую. Захлопывает дверь и обращается ко мне:

— Телефон мой принеси.