Исчезла голубая завеса.

Рядом с иллюминатором торчал нелепо вывернутый, перекошенный рычаг привода плазменного руля.

Раскаленный край дюзы еще светился.

А впереди...

В свете прожекторов модуля можно было различить на головном отсеке безобразный горб вспученной брони между пилонами носовых маневровиков.

Какое-то время Рубан молчал.

А затем в сознание одновременно вплыли радиоголос Ли и присутствие Серебряной Чайки.

Им обоим он сказал-пожаловался:

– Все погибло...

И впервые услышал отчетливый ответ Серебряной Чайки:

– Теперь нет преграды.

Три мысли промелькнули у Рубана одновременно: - ты все-таки существуешь объективно - преграда только для нас?
– сможем ли мы разобраться в "сегментах"?

И тут же Олег воспринял три волны понимания-ответа: - мир един, только сложнее, чем вы можете понять - мы давно с вами - все потери восполнимы, кроме потери Разумного...

– Паттег, - подумал-спросил Рубан, - он погиб?

– Да.

– Что произошло?
– билось в переговорнике, - что с Володей?

– Паттег погиб. Здесь взрыв... "Черный" больше не опасен. Подводи "Вайгач"...

Боль и пустота. Но еще и сознание некой перемены, произошедшей... в мире? В душе?

– Теперь люди узнают о вас? Вы _раскроетесь_?

– Многие знают. Но одни все равно идут напролом, а другие прежде думают...

– Почему?
– спросил себя Рубан чуть позже, когда Серебряная Чайка закончила о Гончих и Сторожевых - о психотипах землян, - почему мы разные?

И продолжил, все больше и больше срываясь:

– Уничтожить - но победить? Умереть - уничтожая? Смерть - от неумения жить иначе? Неумение жить - смерть? Смерть - это знак неполноты нашего Разума? И когда мы станем настоящими - смерти не будет? А пока - вечный бой, вечное следование голосу крови?

Серебряная Чайка ответила... И - исчезла.

...Вырастал, приближаясь, конус фиолетового пламени. Ли подводил к мертвому кораблю "Вайгач". Шел по сходящейся спирали, осторожно, чтобы не опалить модуль факелом.

Остались минуты.

Остались минуты, чтобы решить: что сказать людям.