— Заходи, — кивнула она, а про себя добавила: «Кто же тебя остановит?» — А сейчас, извини, но мне нужно вернуться к работе.

— Работа прежде всего, — преувеличенно бодро отозвался парень и после, уже куда собраннее, кивнул. — Понимаю, поэтому уже ухожу. Рад был тебя увидеть, Янта, — мягко улыбнулся он напоследок.

— И я тебя, Миксул, — отозвалась она, улыбнувшись в ответ. — Спасибо, что заглянул.

— Всего доброго, — махнул он рукой, разворачиваясь и направляясь к двери.

— И тебе, — искренне пожелала в ответ Янта.

А в следующее мгновение заметила, как Стэва вышла из лаборатории и осуждающе покачала головой. Через окно смотря вслед удаляющемуся парню, она с разочарованием и грустью спросила:

— Детка, чем тебе не угодил этот чудесный молодой человек?

Вместо ответа, Янтарэлла молча поджала губы. Она уже не раз говорила бабушке, что не нуждается ни в чьей компании. И уж тем более в компании студента Академии. Но та словно не слушала.

Поэтому, в этот раз Янта, не тая недовольства в голосе, заметила:

— Знаешь, я была бы рада, если бы ты вышла чуть раньше и сказала Миксулу, что я очень тебе нужна. Это лишило бы меня необходимости неловко лгать ему в глаза.

Стэва великодушно проигнорировала выпад внучки и с менторским высокомерием принялась за своё:

— Миксул из хорошей семьи. Насколько мне известно, он прекрасно учится и имеет не слабый магический дар. К тому же, он не был замечен в дурных компаниях, не принимал участия в сомнительных весельях. — Через плечо глянув на насупленную Янту, она закончила на аргументе, который посчитала самым важным в переговорах с молодой девушкой: — он очень привлекателен и при этом не высокомерен. Что ещё тебе нужно?

Не выдержав негодования, клокотавшего внутри, она всё же возмутилась нежеланием внучки дать парню шанс.

И, возможно, Янта уступила бы. Вот только в ней слишком живы были воспоминания о другом студенте. Том, что без сожалений бросил её ради карьеры, едва окончив Академию.

— Быть может, чтобы он не растворился, подобно ветру в поле, после выпуска? — колкая усмешка искривила уголок красиво очерченных губ.

Кто-то другой, возможно, не стал бы бередить былое, не желая тревожить старых ран Янты. Стэва же небрежно повела плечом и с небрежностью фыркнула:

— Адриан никогда мне не нравился. — Презрительная гримаса при одном упоминании о нём исказила черты лица травницы. Но почти сразу же они смягчились. — А вот Миксул хороший мальчик. — Помолчав некоторое время, она подошла к Янте и уже тише добавила: — нельзя вечно бояться разочарований, а то оглянуться не успеешь, как тебе уже больше пятидесяти, а ты одна. — И, чтобы не заканчивать на печальной ноте, лукаво подмигнула: — не будь, как твоя бабушка.

— Меня не пугает перспектива быть, как ты, ба, — улыбнулась девушка, потянувшись к собеседнице. И, уже обняв её, призналась: — я хочу, чтобы рядом с моим мужчиной, внутри меня всё трепетало, отзывалось на каждое его действие, каждое касание. А к Миксулу я ничего не чувствую, — гораздо тише добавила она последнюю фразу.

— Фантазёрка, — длинно выдохнула Стэва и с грустью добавила: — как и твоя мать.

Отстранившись от неё, Янта лукаво прищурилась.

— Но она ведь нашла отца и была с ним счастлива.

— Была, — глухо отозвалась женщина, согласно кивнув, после чего развернулась и ушла в кладовую.

А девушка осталась стоять, гадая, удалилась та из-за объёма работы, которой, как казалось, меньше не становится, или из-за нечаянно затронутой тоски, навечно поселившейся в душе.

Пара дней пролетела почти незаметно. В рабочей суете и забирающих остатки сил рутинных занятиях, Янта едва успевала позаботиться о себе и бабушке, но умудрялась при всём этом сохранить хорошее настроение. Ведь, как ни крути, ярмарка, с сопутствующими ей музыкантами, трюкачами, воздушными шарами и цветными флажками, всегда была праздником. И, сколько бы ни было в эти дни работы, она всё равно найдёт время, чтобы пройтись по торговым рядам, послушать музыку на площади и угоститься какой-нибудь необычной едой. Может даже купит себе что-нибудь на память.

В первый ярморочный день Тишгород оказался переполнен людьми. Во всех более-менее приличных постоялых дворах и тавернах не было ни одного свободного места. На узких улочках едва можно было пройти, не столкнувшись ни с кем локтями. На выделенной для приезжих торговцев большой площади палатки стояли так тесно друг к другу, что один прилавок почти перетекал в другой. В разнообразии товаров можно было захлебнуться.

В травнической лавке Стэвы поток клиентов не иссякал с самого открытия. Один за другим, её посещали жители близлежащих деревушек и соседних городов. Среди них белыми воронами выделялись гости издалека. Смуглые, черноволосые южане были замотаны в десятки слоёв пёстроцветной ткани. Они задавали тысячу и один вопрос о свойствах товаров, нюансов хранения и прочем. Серьёзные северяне оценивающе осматривали прилавки цепкими взглядами льдистых глаз из-под, зачастую нахмуренных, кустистых бровей. И ни капли не сомневались в выборе, без торга оплачивая необходимое.