Начальник долго слушал, кивая головой и только поддакивая: «Так... так... так».

— Хорошо, — сказал наконец он. — Я не возражаю, но в таком случае предоставьте им хоть лошадь. Лагутина догнать. Проездные и суточные мы выплачиваем... Да, да, конечно.

Начальник положил трубку на высокие рожки, дал отбой, крутнув ручку, и сказал:

— Это звонили из банка. Вам повезло, товарищи. Захватите их деньги, зато до Старокумска на лошади отвезут вас. Шик!

— Какие деньги? — удивился Гриня.

— Двухмесячная зарплата калмыковским совслужащим.

— Но ведь у нас же своих бумаг будет много, — кивнул Гриня на груду пачек.

— Что я поделаю, товарищи? — развел руками начальник. — Постановление губисполкома: все едущие в уезды берут в нагрузку поручения любых губернских организаций. Почта-то, сами знаете, как работает.

— Ну вот, почта бандитов боится, а нам можно, значит, — сказал Гриня.

Сава полюбопытствовал:

— А про какого Лагутина вы с ними говорили!

— Да который чоновцами командует.

— Так там товарищ Лагутин! — обрадовался Сава. — Это здорово!

— А я что вам говорю, будете, как у Христа за пазухой. Он утром выехал. Завтра вы его догоните в Старом Куме.

Весть о том, что до Калмыкова они будут ехать под защитой Лагутина, развеселила друзей необычайно: старый большевик, заботливый товарищ, гроза всех бандитов, чего еще желать.

Правда, когда весь груз перенесли в одно место, веселья поубавилось.

— М-да, — вздохнул Сава, — а говорят, бумага легкая. Тут одни деньги пуд потянут. Да еще эти пакеты, пачки. Хоть бы в одной куче, куда ни шло, а то все в розницу.

— Знаешь что, — предложил Гриня, — сбегаю-ка я к матери. У нас есть отцовский сундучок, с которым он на флоте плавал.

Сундучок оказался небольшим, имел две ручки с боков и одну еще сверху, но был стар и ободран.

— Где ты такую клячу раскопал? — улыбнулся Сава.

— Э-э, не смейся. Зато на него никто не позарится.

Гриня сам взялся за укладку. Деньги он вытряхнул из банковского мешка и стал тугие пачки красных «лимонок» укладывать на дно. Деньги заняли едва ли не половину сундучка. Перекрыв их тремя рядами газет, Гриня уложил пачки переписных бланков, а на самый верх — пакеты, письма губернских организаций местным властям селений, через которые они должны были следовать по пути в Калмыково.

К удивлению Савы, Гриня, помимо бумаг, втиснул в ящик спички и даже кукурузную крупу в мешочке.

— Ты смотри, с виду невелик, а обжорист, — заметил Сава.

— Влезли б еще галеты, вот было б хорошо.

— Галеты можно в денежный мешок.

Уложив наконец все, они уселись на сундучок и стали грызть галеты.

— Ну, житуха нам, — радовался Гриня. — С утра ни шиша, а теперь чего не пожелает душа.

— Это верно. Повезло нам, — соглашался Сава.

— Повезло, как же. Если бы не я, так клацали б мы зубами сейчас на дяди Яшиных койках.

— Верно, молодец ты, — легко согласился Сава и заметил: — Галеты-то из чистой муки.

Они с упоением грызли галеты, смаковали их и никак не могли насытиться. Сказывалось постоянное недоедание. Завскладом, выдавая им продукты, предупредил:

— Галеты берегите. Штук по пять в день — и норма. Да размачивайте, они тогда поболе становятся.

Но друзья жевали всухомятку и давно уж в три раза перевыполнили норму, а остановиться не могли.

— Может, будет? — наконец сказал не очень твердо Сава. — А то еще загнемся с голодухи-то.

— Давай по последнему и... шабаш, — согласился Гриня.

Они взяли еще по сухарю, и Кашин завязал мешок.

Ехать в драных штанах губернским уполномоченным было бы просто глупо. Ну, какое к тебе будет уважение, если у тебя вместо порток заплата на заплате?

— Придется покупать новые, — вздохнул Сава, отлично понимая, какой сокрушительный удар нанесет эта покупка по командировочным.

— Да, штаны твои для уполномоченного не подходят, — согласился Гриня, — так же, как мои штиблеты. Значит, договариваемся: тебе берем штаны, мне ботинки. Я думаю, что в двадцать миллионов уложимся.

— Кто его знает, — засомневался Сава.

Но Гриня был неумолим:

— Ты это брось — «кто его знает». Мы не можем враз растранжирить свою двухмесячную зарплату. Вот тебе десять «лимонов», дуй за штанами.

— Пойдем вместе.

— Нет. Я пока сундук посторожу.

— А ты скажи матери, пусть приглядит.

— Ни в коем случае. За сундук отвечаем мы, а не моя мать.

И Сава отправился на рынок один, имея при себе десять миллионов рублей и твердое желание приобрести приличные штаны.