Алена металась по кровати, взмокшая от пота, ничего не соображающая от боли. На рассвете боль стала такой сильной, что Алена, не понимая больше где она находится, и что происходит, взвыла на весь дом.

От крика дочери Фаина проснулась, села на кровати и непонимающе уставилась в окно, за которым едва брезжил рассвет.

– Приснилось что ли? – сонно проворчала она и снова легла, подложив под голову подушку.

Когда очередной душераздирающий вопль донёсся до её ушей, она подскочила и побежала в комнату дочери.

– Что же это такое? – выдохнула она, выпучив глаза от увиденного.

Алена лежала на полу без чувств. Простыня, стянутая на пол, светлая сорочка девушки – все было в крови.

– Алёна! Алёна! – взволнованно закричала Фаина и принялась бить дочь по щекам, но та не приходила в чувство.

Тогда женщина поднялась с пола, выскочила в сени, накинула поверх ночнушки халат и со всех ног побежала в лес, к ведьме Кукулихе. На деревенского фельдшера надежды не было, слишком молод он был, а Кукулиха – лекарка проверенная, она ещё не такое на своём веку повидала, поможет.

***

Кукулиха долго возилась с Алёной, но кровотечение остановила. Потом она взглянула на Фаину, которая все это время сидела возле кровати с бледным, напряженным лицом.

– Кровь остановилась. Жить будет.

– Слава богу! – выдохнула женщина, наклонилась к дочери и поцеловала её в лоб.

Кукулиха пошла на кухню мыть руки, а Фаина в это время переменила под Аленой простыни и накрыла ее, спящую, одеялом.

– А что с ней такое случилось, Кукулиха? Что за напасть такая? – спросила женщина у старухи.

Ведьма как будто опешила от ее вопроса.

– Я думала, ты по просьбе Алены ко мне за помощью пришла, – тихо ответила она, – а ты, вон как, не ведаешь ничего про свою дочку.

Фаина вопросительно взглянула в лицо Кукулихе и нахмурилась.

– А ну, Кукулиха, рассказывай все, что знаешь об Алёнке! Иначе я тебя отсюда не выпущу!

Женщина уперла руки в бока, широко расставила ноги, давая понять собеседнице, что ей не уйти от ответа. Кукулиха тяжело опустилась на табурет и заговорила, глядя на бледное лицо Алены.

– Была она вчера у меня в лесу.

– У тебя в лесу? – удивлённо воскликнула Фаина, – Когда успела?

Кукулиха пожала плечами, и Фаина воскликнула, всплеснув руками:

– Зачем же она к тебе приходила? Уж не за приворотным ли зельем?

– За другим приходила, – ответила Кукулиха и перевела взгляд на Фаину, – за травой, которая от бремени избавляет.

– Что? От какого-такого бремени? – голос Фаины прозвучал глухо.

– На сносях она, вот что, – повторила старуха.

Она откинула одеяло и, задрав Аленину сорочку, показала Фаине округлившийся живот.

Мать замерла напротив дочери, потрогала рукой ее живот, а потом отдернула руку и стала нервно ходить из угла в угол. Лицо её покрылось алой краской, глаза злобно засверкали. Она подошла к Алене, занесла над её головой кулак и затрясла им в воздухе.

– Убью! Убью! Дура! – яростно прошептала она.

– Она так про тебя и говорила, – кивнула головой Кукулиха, – что убьёшь, коли узнаешь. Запугала ты ее, Фаина.

– Мерзавка! Потаскуха! – выплевывала все новые и новые оскорбления разъяренная женщина.

Кукулиха встала и заковыляла к выходу.

– Пойду-ка я, теперь уж и без меня разберетесь, – сказала она.

– Стой! – строго крикнула ей вслед Фаина.

Старуха обернулась, спокойно взглянула в распухшее от ярости лицо женщины.

– Убралось бремя-то? – гораздо тише спросила она, показывая пальцем на живот Алены.

– Нет. Не вышел ребёнок.

– Как не вышел? Столько крови из нее вытекло! – возмутилась Фаина, – а он не вышел?

– Сильное дитя твоя дочь носит в своём чреве, очень оно жить хочет.

– Хочет, да перехочет! – заорала Фаина, – доделывай, Кукулиха, свою работу. Выгоняй из Аленки дитя. А коли не выгонишь, я в тебя зубами вцеплюсь и из тебя твою душонку поганую выгоню!

Старуха склонила голову набок, покачала головой.

– А хоть и выгони, попробуй! Я бы уже и рада побыстрее на тот свет сгинуть, да только никто из меня душонку-то не может выгнать.

Фаина раскрыла рот, но ничего не сказала. И вскоре опухшие губы женщины искривились в страшной гримасе, она взмахнула руками и завыла: громко, страшно, пронзительно.