— Это от страха, я когда боюсь всегда смеюсь. За это меня в школе часто били, — признался я дрожащим голосом, а Кендра закатила глаза.

— И как ты спуталась с таким никчемным ублюдком, Кендра? — капитан подошел и наклонился ко мне. — Знаменитая искательница сокровищ и такой невзрачный придурок. Очкарик из университета, хилый, так еще и трус.

— Он единственный, кто был под рукой, из числа людей, знакомых с культурой древних роденти.

— Вот как? — удивился вояка. — Исследователь древней расы, которую научное сообщество считает вымершей? Удивлен, действительно удивлен.

— А я очень удивительный, — ляпнул я, чувствуя непреодолимое желание впечатлить толпу клонов.

— Лучше помолчи, Кир! — шикнула напарница, но поздно. Дерзкий, невероятно тупой, но по-своему легендарный план уже зародился внутри.

— Я бы на твоем месте послушал Кендру, — хохотнул капитан.

— Только ты не на моем месте! Ты стоишь с пушкой и качаешь права, а я стою на коленях и молюсь, чтобы меня не пристрелили. И эта советчица во всем виновата! Я отведу тебя в древний храм роденти, сделаешь открытие, получишь признание! У меня есть скрижали, они помогут нам попасть внутрь!

— Заткнись, — рявкнула Кендра, когда поняла, что я начинаю «болтать лишнего».

Вот только девушка не знала, что делал я это намеренно. Зачем? Все предельно просто: как только нас взяли в плен, Юки тут же просканировала всех персонажей вокруг. Из них лишь Кендра была «сюжетным» неписем и ее реакция напрямую отражалась в «шкале реализма», а вот клоны… С ними дело обстояло так — они могли стать свидетелями могущества несравненного Золотого Кира, но не имели права выжить и рассказать всем, что видели. Пока это правило соблюдено, штрафов я не получу.

Именно этого я и добивался.

— Скрижали? — в голосе капитана пробудился живой интерес.

— Конечно! Без них внутрь даже со взрывчаткой не попасть. Но и это не главное, нужно знать, как их использовать, изучать язык роденти и понимать смысл иероглифов, — Кендра сжигала меня взглядом, — именно для этого я ей и нужен. Такой передвижной, живой, универсальный ключ. Вот только я не хочу ключем быть. Мне страшно!

— Клянусь, когда мы выберемся из этой передряги, я тебя собственными руками придушу.

— А ну заткнись, — огрызнулся капитан.

— Иначе что? Расстреляешь меня? Кишка тонка, шавка Пабло.

— Зачем же стрелять? — солдат резко перехватил винтовку и саданул разъяренной Кендре в висок. До меня донесся совсем нехороший треск, девушка дернулась и завалилась набок. Я аж присвистнул.

— Юки, статус? — прошептал я, силой пытаясь сдержать улыбку.

*Она без сознания, чертов психопат. Можешь не сдерживаться. (? ? Д?)¤=[]:::::>*

— Отлично.

— Чего? — рассмеялся капитан. — Ты что, действительно так ее возненавидел? Впрочем, какое мне дело? Рассказывай все, что знаешь о скрижалях, или я прямо сейчас тебя грохну.

Раскатистый смех эхом пронесся по небольшой комнате. Солдаты аж на полшага назад отступили, видимо думали, что я головой от страха поехал.

— Эй, парень, начинай говорить, да поско…

Кинжал снес ему голову ударом, который никто из солдат не мог и заметить. Мне даже не пришлось разрывать стяжку на руках — она лопнула просто от движения, слишком сильным персонажем я был для реалий, в которых оказался. Обезглавленное тело капитана рухнуло к моим ногам, а солдаты Синдиката замерли, не понимая, что им следует делать.

— Я расскажу вам историю, — заговорил я. — О человеке, ставшем практически богом. Он превзошел границы, дозволенные смертным, и возвысился над героями, воспетыми в легендах.

«Шкала реализма» билась в красной зоне, но штраф не прилетал. Клоны, статисты, лишенные имени мобы — они станут свидетелями моей скромной разминки.

— Кто ты такой? — сдавленно произнес один из солдат.

— Золотой Кир, так меня зовут. А сейчас, я покажу фокус, который станет для вас настоящим волшебством. Хотите? — солдаты замотали головами. — Все равно покажу.

Я достал из кармана небольшую монетку и щелкнул пальцами, заставляя ее подлететь вверх.

— Истинная Форма: Зенко, — как приятно было вновь услышать щелчок, с которым лицо сковывает маска Кицунэ. Привычный вес кинжала, скользящего в ладонь и его ровный, холодный блеск. Увесистая цепь, стягивающая левую руку, наконец-то может не прятаться, а наоборот — ослеплять всех зрителей своим могуществом. Я прижался к земле, выжидая, когда монета завертится в воздухе и приготовиться лететь вниз. Всего лишь три секунды и около двадцати врагов, застывших на месте. — Мах Два: Сверхзвуковой Танец Величия.