Второе событие — выполнение приказа — не осуществляется гладко: перед дельфинами возникает ряд препятствий, одно неожиданнее другого; в местах, где по их предположению находится ерш, его не оказывается. Это делает поиски напряженнее и напряженнее, и все же в результате они оказываются тщетными. Дельфины должны возвратиться, не выполнив приказа. Они утомлены, подавлены своей беспомощностью. В этом куске особенно заметна смена темпов (что определяется внутренним ритмом события), более напряженными станут паузы и появится особое тембральное звучание.

Третье событие характерно своей неожиданностью, внезапностью включения в общий ход развития рассказа. В услышанном из пруда шуме-скандале дельфины узнают голос ерша. С какой же поспешностью дельфины бросаются на дно пруда, чтобы убедиться в своем предположении! Снова меняются темп и сила голоса.

Четвертое событие — ерш найден! Активность дельфинов возрастает. Пережитые муки поисков и бесшабашность ерша включают в их действия желание наказать праздного гуляку, отомстить ему, что выражается в их словах уже в пятом событии, где они разнимают дерущихся.

В раскрытии пятого события должна быть донесена атмосфера ажиотажа драки. Фантазия снова подскажет нужные видения и образы: ерш с таким ожесточением дерется, что даже появление дельфинов — посланцев кита — не пугает его, а воспринимается лишь как помеха в возможной победе над карасем. Поэтому в речи ерша звучит прямая угроза дельфинам, а это в свою очередь распаляет дельфинов на немедленную расправу с ершом.

В шестом событии идет поединок между дельфинами и упирающимся, не желающим следовать за ними ершом, который по-прежнему видит перед собой только своего противника-карася. В его речи и угроза карасю, и обида на него, и просьба к дельфинам отпустить его «подраться». Но дельфины преодолевают сопротивление ерша и с упорством верных слуг выполняют приказ.

Разобрав таким образом любой выбранный для тренировки нужно добиваться четкой технической отработки каждого и следить за тем, чтобы голос звучал без напряжения.

Тексты отрывков из былин и эпических произведений Гомера по своему содержанию и стилистическим особенностям служат хорошим материалом для тренировки координации всех элементов речевого голоса.

Во-первых, фразы и события текстов помогают воспитывать крупное слово, дают возможность использовать различные высотные, силовые и тембральные звучания, уводят от мелкой, привычной бытовой речи; во-вторых, задача передать содержание и эмоциональную направленность текста, которые выражаются особым построением речевых периодов, часто распространенных на несколько стихотворных строк, требует точной организации голосового хода и дыхания; в-третьих, стихотворная ритмика организует четкость речи, не разрешает пропускать — мять — звуки; в-четвертых, стихотворная ритмика, служит организационным моментом и для дыхания. Она дает возможность сознательно его распределять, не прерывая доборами течение речи внутри строки, и пополнять дыхание только в паузе после строки.

Разбор содержания и действенных задач в текстах былин и Гомера делайте по принципу разбора «Конька-Горбунка». Важно, чтобы индивидуальные решения текстов создавали оправданные возможности для тренировки разнообразного звучания голоса.

Отрывки из былин [15] .

Не сырой дуб к земле клонится,

Не бумажные листочки расстилаются;

Расстилается сын перед батюшкой;

Он и просит себе благословеньица:

«Ох ты гой еси, родимый, милый батюшка!

Дай ты мне свое благословеньице,

Я поеду в славный, стольный Киев град,

Помолиться чудотворцам киевским,

Заложиться за царя Владимира,

Послужить ему верой-правдою,

Постоять за веру христианскую».

Отвечает старый крестьянин Иван Тимофеевич:

«Я на добрые дела тебе благословенье дам,

А на худые дела благословенья нет.

Поедешь ты путем и дорогою,

Не помысли злом на татарина.

Не убей в чистом поле христианина».

Поклонился Илья Муромец отцу до земли,

Сам он сел на добра коня,

Поехал во чисто поле.

Он и бьет коня по крутым бедрам…

Ретивой его конь осержается,

Прочь от земли отделяется,

Он и скачет выше дерева стоячего,

Чуть пониже облака ходячего.

Первый скок скочил на пятнадцать верст;

В другой скочил, колодезь стал…

В третий скочил — под Чернигов-град.

Под Черниговым стоит сила — сметы нет;

Под Черниговым стоят три царевича,

С каждым силы сорок тысячей…

Тут возговорит Илья Муромец таково слово:

«Не хотелось было батюшку супротивником быть

Еще знать-та его заповедь переступить».

Берет он в руки саблю боевую,

Стал по силушке погуливать:

Где повернется, делал улицы,

Поворотится — часты площади:

Добивается до трех царевичей.

***

Выходили мужички да тут черниговски

Отворяли-то ворота во Чернигов-град,

А и зовут его в Чернигов воеводою.