Шрифт:
В укрытии находились десять человек во главе с бай Михалом. Он пришел к нам беспартийным. Звали его Иосиф Бенбасат, и было ему двадцать пять лет. Партизаны полюбили этого высокого, кареглазого, с открытым лицом человека. Скоро он стал членом партии и заместителем командира четы «Бачо Киро».
Сейчас бай Михал со всей смелостью решил идти на прорыв, разорвать кольцо окружения, чтобы тем самым дать возможность группе уйти в горы. Он знал, что первый, кто покажется в дверях сарая, наверняка будет убит. Второй — тоже. А остальные могут прорваться.
Первым в дверях показался бай Михал. Он несколько раз быстро выстрелил в залегших полицейских. Вслед за ним появились Пею Кринчев и Александр Петков.
Их выстрелы заставили часть полицейских залечь, но, конечно, не могли остановить нападающих. Один за другим упали, сраженные пулями, трое партизан. Остальные вернулись в укрытие.
Полицейские продолжали стрелять, не отваживаясь атаковать.
Ванюша предпринял еще одну попытку прорваться, но и она оказалась безуспешной. Оставался только один выход: как-нибудь обмануть полицейских.
Недалеко от сарая тянулся заросший кустарником овраг. К нему и поползли один за другим партизаны. А оттуда до спасительного леса оставалось всего двадцать шагов.
Долго еще продолжалась стрельба по сараю. Партизаны не отвечали. Руководитель операции послал людей проверить, в чем дело, не перебиты ли партизаны.
Вернувшись, полицейские сообщили: партизаны исчезли!
Спасшиеся успели добраться до Софии и примерно через месяц вернулись в отряд.
Провалы партийных и ремсистских организаций происходили в Етрополе, Лопяне, Видраре, Джурово, Осиковице, Правеце.
Десятки коммунистов оказались в застенках полицейского управления. Все знали: отсюда возврата нет. Кое-кто надеялся на суд, на то, что помогут адвокаты, а большинство возлагало надежды на время. Советская Армия стремительно продвигалась вперед, немцы терпели одно поражение за другим, недолго оставалось им хозяйничать в Болгарии.
31 декабря, всего за несколько часов до наступления Нового года, двери камер открылись, и дежурный старший полицейский стал зачитывать одно за другим имена: Марко Проданов, Мария Иванова Гаврилова, Дончо Симеонов Тепавичаров, Григор Михайлов Гошев, Александр Симеонов Спасов, Никола Михайлов Николов, Никола Петков Цанев, Цветан Янков Стойчев, Матю Георгиев Цаков-Воденичаров, Мино Лаков Тотев, Вуто Митов Тотев, Цветан Петков Цаков, Цако Георгов Цанов, Семко Михов Семков, Никола Цонев Пырванов, Михаил Иванов Лазарев, Григор Петков Гошев.
— Приготовить вещи!
— Куда вы нас погоните? — спросил Марко Проданов.
— На следствие в Софию.
Бай Марко все стало ясно.
— Прощайте, товарищи! Мы идем на смерть!
Полицейский размахнулся и ударил Марко:
— А ну замолчи! Что людей пугаешь! Вас поведут на следствие…
Арестованных погрузили в закрытую машину. Руки им заковали в кандалы, ноги связали веревками, чтобы никто не смог убежать, выпрыгнуть из грузовика, попытаться спастись. Рядом с ними сидели полицейские с автоматами.
Грузовик остановился в местности Черный Памятник в Арабаконашском проходе.
— Вылезай!
— Что, здесь будете вести следствие?
Слова бай Марко потонули в криках и ругательствах полицейских…
— Товарищи, настал наш последний час! Умрем, как умирают коммунисты!
Марко Проданов мог не произносить этих слов. На земле Черного Памятника стояли семнадцать коммунистов, которые никогда не умрут, наперекор фашистским пулям. Но слова Марко словно спаяли всех, и все семнадцать запели:
Вышли мы все из народа, Дети семьи трудовой…Недаром поэт писал:
Когда умирают травы — они увядают! Когда умирают кони — они тяжело дышат! Когда умирают люди — они поют!..Песня разнеслась по всему Арабаконашскому проходу, заглушая яростный крик полицейского офицера, споря с автоматными выстрелами.
Это были последние мгновения жизни семнадцати коммунистов… Умирая, коммунисты поют!
В конце декабря я отправил подробное письменное донесение в штаб зоны.
В нем содержались основные факты. После второй чавдарской конференции отряд провел семнадцать боевых операций.
В схватках и во время приведения в исполнение смертных приговоров, вынесенных нашим революционным трибуналом, были ликвидированы более тридцати отъявленных фашистов, полицейских и агентов.
Наши связи с населением еще больше укрепились. В схватках с врагом мы потеряли всего четырех партизан. (Тогда мы еще не знали о расстреле семнадцати товарищей в Арабаконашском проходе.)