Покрытая брезентом машина задним ходом подрулила к складу. Одна винтовка, две, три… Затем четыре легких пулемета, гранаты, тысяча патронов, сапоги, шинели, куртки, палатки, пистолеты…

Вдруг вой сирен.

Воздушная тревога! В районе мастерских начинается беготня. Все спешат в бомбоубежище. Мелькнула мысль: ведь это нам на руку. Пока продолжается тревога, нас никто не побеспокоит.

Атанас Хаджиянчев дает знак, и погрузка продолжается. К одиннадцати часам все готово. За руль садится Цано, а через несколько минут рядом с ним оказывается бай Стоян, которого успел привести Атанас.

Благополучно миновав ворота у главного входа в мастерские, машина выезжает на дорогу.

Проходит полночь. Мы ждем.

— Бай Лазар…

Опять Васко! Мало мне своих тревог, а тут еще с ним надо возиться! И когда только он привыкнет к партизанской дисциплине?

— Бай Лазар… — Его голос дрожит. — Значит, ты мне не веришь… Тогда я убью себя!

Смысл этих слов не сразу дошел до моего сознания, а когда дошел, мне захотелось взять и избить этого малого.

— Сиди и жди. И не болтай глупостей. Неужели ты не понимаешь, что такое военная тайна? Или ты думаешь, я знаю все, что решают в штабе зоны?

Я смотрю на часы. Час ночи. Где сейчас наши?

Час ночи. Грузовик с погашенными фарами летит по шоссе. Вдруг за гулом мотора слышатся звуки сирен. Огни города гаснут.

Что это, опять ночная тревога? Приближаются неприятельские самолеты? А может быть, обнаружили исчезновение грузовика и организовали преследование?

Сзади вдруг слышится шум мотора. Он постепенно приближается, усиливается. Мотоциклист… Один ли он? Догоняет машину. Водитель увеличивает скорость. Стрелка спидометра стремительно летит вверх.

— Притормози, — шепчет бай Стоян.

Цано не слышит. Надо скорее оторваться от неизвестного преследователя.

Впереди в темноте появляются силуэты домов. Это село Долни Богров. Здесь шоссе делает крутой поворот.

— Притормози! Дай влево!

В сознании Цано звучит только последняя команда. Он резко поворачивает руль. Шины пронзительно взвизгивают, и грохот катастрофы оглушает всех.

Небо на востоке начинает белеть. Еще час — и станет светло. Грузовика нет. Мы вынуждены вернуться в лагерь, так и не дождавшись его. Оживление, царившее в партизанской колонне, когда мы уходили с Радиной реки, сменяется усталостью и апатией.

До подножия горы рукой подать. И в то же время так далеко…

При аварии никто не погиб, но ранения получили многие. Легкими ушибами отделались Бончо и Санка. Бай Стоян весь исцарапан, осколками стекла кабины ему изрезало лицо, у Васила вывихнута рука. Цано страдает от боли в израненных ногах, но не сдается. Тяжелее всего Атанасу: у него перебиты ноги и поломаны ребра. Но Атанас — командир и держится стойко.

— Санка и Бончо сейчас же должны вернуться в Софию. До рассвета есть время. Мы идем в горы.

Голос Атанаса спокоен, но сестру это спокойствие не может обмануть.

— Я останусь с тобой, — возражает она.

— Но ты обещала меня слушаться. Бончо, бери ее — и в путь!

Санка и Бончо исчезли в темноте. Атанасу стало легче. Одной заботой меньше — не надо беспокоиться за жизнь сестры.

Не удалось довезти все оружие до места, так надо хоть что-нибудь забрать с собой. Взяли два пулемета, четыре винтовки, гранаты, патроны. Пистолеты у всех были и раньше.

До гор не так далеко, но добраться до места надо затемно. В любой момент можно ожидать погони.

Первые триста шагов проделали за полчаса, следующие за час. Идти становилось все труднее. Бай Стоян решил спрятать пулеметы и винтовки на дне реки и оставить только гранаты и пистолеты. Утро застало Атанаса и его друзей в зарослях кукурузы. И вдруг — погоня.

— Вам надо идти! Оставьте меня! У меня гранаты и пистолеты! — решил Атанас.

— Я тоже останусь! — заявил Цано.

Раненые Атанас и Цано, конечно, не смогут идти достаточно быстро, чтобы успеть скрыться в горах, прежде чем группу догонит полиция. Лучше всего раненым где-нибудь спрятаться, а здоровым поспешить в горы.

— Стоян и Васил, вы идите! А мы с Цано останемся, — приказал Атанас. — А вечером пришлите за нами людей, мы где-нибудь здесь укроемся…

Бай Стоян и Васил уходят. Расставаясь, говорят: «До встречи». Им так хочется увидеться…

Останавливаемся на отдых. Только что одолели крутой пригорок. До лагеря еще далеко. Я усаживаюсь с остальными, хочется уже быть там, наверху. Почти уверен, что мы ничего не узнаем, но все же…

Отдых кончается. Уже становится светло и под ветвями старых буков.