— Какая красота. — Восхищённо произнёс я, смотря на красивый пейзаж.

— Наконец-то ты пришёл в себя папа, я думала, ты никогда уже не очнешься. — Прозвучал чей-то юный голос, сзади меня.

Папа? Кто? Я? Когда успел…

Может быть тогда.

Я припомнил недавние события, и поймал, себя на мысли что это невозможно. Вы что прикалываетесь! Не скажу что я девственник, но уж точно пока не отец, я не готов к этому! Это какая-то ошибка!

Я боялся обернуться и посмотреть на загадочную личность, назвавшую меня папой. Но всё-таки найдя в себе силы, я обернулся и ничего не увидел. Позади меня было пусто, просто качающаяся на ветру зелёная трава. Мдаа. И снится нам не ропот космодрома, не та ледяная синева, а снится нам, трава, трава у домааа, зелёная, зелёная трава. Тьфу ты, прилипло, хотя, я и не против.

Может, из-за того, что я почти при смерти мне всякое мерещится? Да, вот до чего доводит королевский долг, кто же знал, что быть королём монстров так не просто.

Из-за песни, что словно заевшая пластинка крутилась в голове, я совсем забыл о юном девичьем голосе. И просто от нечего делать, напевал ее, как мог, и как помнил, а помнил я её плохо.

— эх, была, ни была. — Я сел на траву, ветер нежно обдувал меня, а солнце согревало лучами. — Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе,

Земля в иллюминаторе видна… — Проговорил я, немного напевая отрезок песни.

Как сын грустит о матери,

как сын грустит о матери,

Грустим мы о Земле — она одна. — Пропел я более уверенно отрезок песни, проникаясь её настроением. Я заметил, что солнце в небе очень быстро начинает заходить, будто бы чувствуя настроение.

А звезды тем не менее,

а звезды тем не менее

Чуть ближе, но все также холодны. — Я пел, пел, как умел и как мог, я знал, что я не попадают в ноты, но кто меня слышит? Моя фантазия? Не шутите так. А тем временем солнце уже начало касаться края земли, небо окрасилось в оранжевый и розовые цвета заката.

И, как в часы затмения,

и, как в часы затмения

Ждем света и земные видим сны. — Я всё продолжал петь, на ходу вспоминая слова. Солнце уже почти зашло, подул приятный прохладный ветер, а на небе показались далёкие звёзды.

Припев:

И снится нам не рокот космодрома,

Ни эта ледяная синева,

А снится нам трава, трава y дома,

Зелёная, зелёная трава. — Девушка, а точнее голос, подпел мне на припеве, она как будто знала слова, знала как их надо пропевать. Тем временем солнце уже совсем зашло и на другом краю начала свой восход луна.

А мы летим орбитами,

Путями не избитыми,

Прошит метеоритами простор. — Пропел я, немного потише, чем припев, но более уверенно. Голос девушки пропел это со мной. Это был молодой юный голос девушки, прекрасный голос, в нём чувствовалось тепло жизни, что согревает душу лучами солнца.

Оправдан риск и мужество,

Космическая музыка

Вплывает в деловой наш разговор. — Я пел вместе с ней, как будто всё пространство пело вместе с нами. Луна уверенно шла к точке зенита, пересекая красивое звездное море из мерцающих огней.

В какой-то дымке матовой,

Земля в иллюминаторе -

Вечерняя и ранняя заря. — Я пел спокойно с девушкой слова. Луна как судно быстрое неслась всё быстрее в облака.

А сын грустит о матери,

А сын грустит о матери,

Ждет сына мать, а сыновей — Земля. — Мы словно жили этой песней, она проникала в нас своим настроением, заставляя представлять картины чёрной пустоты. Луна застыла лампочкой в зените, освещая всё вокруг.

Припев:

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева,

А снится нам трава, трава y дома,

Зеленая, зеленая трава. — Хоть я и не мог потягаться с голосом девушки, но я старался не отставать. Мне нравился её голос, он успокаивал меня, словно любящая мать пела песню для дитя.

И снится нам не рокот космодрома,

Не эта ледяная синева,

А снится нам трава, трава y дома,

Зеленая, зеленая трава. — Пропели мы, последнюю часть песни. Я почувствовал, что моя душа снова обретает силу, и это всё благодаря лишь ей.

— Вот, ты и выздоровел папа, я поделилась своей душой с тобой. — Раздался голос сзади меня. Я обернулся и увидел белую девушку, а точнее дракона в виде девушки. На вид она была похожа на 18 летнюю девушку, но что-то мне подсказывало, что я ошибаюсь. Её чёрные волосы спускались до шеи, и походили немного на карэ. Кожа девушки была белой словно снег или чистый лист бумаги, её руки и ноги были покрыты чешуёй, которая распространялась и на остальное тело. Лично я, не понял, где именно начиналась чешуя, а где белоснежная кожа. У девушки были красивые черты лица, аккуратный нос, немного розоватые губы, чёрные глаза, обычная чёрная дуга бровей. На ней был белый наряд как будто из простыней, из-за чего складывалось впечатление, что она не нашла во что одеться, и просто завернулась в белые простыни, из под которых торчал белый хвост, крыльев не было видно. На ногах девушки не было ничего кроме чешуи и белых когтей. Девушка подходила ко мне, и я заметил на её голове маленькие рожки, немного оттопыренные назад, растущие по бокам макушки пробиваясь сквозь волосы.