– Знакомься, Мариночка, это Кирилл! – так и просияла мама.

Он изобразил заготовленную кривую ухмылочку и уточнил:

– Лучше «Крыс».

– Кир! – предсказуемо рявкнул отец. – Ну что за детский сад, ты совсем что ли…

– «Крыс», – повторил Кирилл, вызывающе глядя на девушку. – Привет, Мышонок.

«Мышонка» он выдумал на ходу, хотя девушка походила скорее на облезлую птицу. Гордую птицу: взгляд оливковых глаз скользнул по лицу Кирилла, темные брови приподнялись, но больше никакого удивления или возмущения «невеста» не выказала.

– Прикольно. – Она зевнула. – А я вот предпочитаю «Марти». Привет, Мэлман.

Повисла долгая неловкая пауза. Родители не смотрели «Мадагаскар», а зря. Как минимум с командой пингвинов-параноиков они бы поладили.

– Так, ну… вот и встретились! – Отец отмер первым и даже усмирил грозу во взгляде, расплылся в улыбке. – А мне на рыбалку пора! – И он почти пулей вылетел за дверь, бросив напоследок: – Тут слышал, щуки пошли, здоровенные!..

– До свидания, Ваша Честь. – Марина проводила его взглядом и улыбнулась. Интересно… отец ей, что ли, рассказал об этом семейном прозвище своего бестолкового и назойливого друга? А он откуда знал?

Мама собралась: воинственно мотнула пепельными кудрями и взяла быка за рога. Ей нужно было срочно разрулить столпотворение на веранде, добившись одновременно хитрых матримониальных целей, – и она это сделала:

– Ну что ж… прекрасненько! Верочка, я покажу тебе участок: где у нас что, там такие лилии распустились, красота! А молодежь… Мариночка, детка, ты устала с дороги?

– Нет, на мне вполне еще можно пахать. – В противоположность словам девушка даже не отлепилась от дверного косяка и зевнула особенно широко. Мама закивала:

– Отлично! Значит, молодежь отправим в магазин в Светловку. Пусть купят себе мороженое! И нам надо бы картошки, не могла же я просить вас из Москвы…

Марина опять ухмыльнулась. Крыс задумался: а может, дома она тоже подслушала родительский разговор? Или мысли читает? С такими-то генами…

– Кир. – Мама приблизилась вплотную и нежно зашипела: – Если немедленно не приведешь себя в порядок и не будешь милым, я тебя убью. – Она отошла и снова ослепительно улыбнулась. – Я напишу тебе список, иди одевайся. Мариночка тебя подождет. Детка, на улице холодновато, я тебе сейчас найду какую-нибудь ветровку.

– Спасибо, – расцвела гостья. Кирилл, чертыхаясь, отправился одеваться.

На приведение в порядок ушло минут десять: только влезть в джинсы и толстовку с максимально нецензурной надписью. Когда он вернулся на веранду, там была только Марина, которая трескала соленый огурец прямо из стоящей на холодильнике банки и довольно эротично слизывала рассол с пальцев.

– Не, я пока не беременна. – Она вытерла руки и сняла с вешалки куртку Его Чести. Прочла принт на груди: – «Ваша жопа – ваши проблемы»? Одобряю. Идем?

– Идем, – мрачно ответил Кирилл и направился к двери. – Просто летим.

«Мэлман». Надо же такое придумать…

Ходил он довольно быстро и ожидал, что уже за калиткой девчонка отстанет или, еще лучше, разозлится, потребует, чтобы сбавил скорость. Но она как прилипла, так что ему непрерывно приходилось ускорять шаг. Они промчались мимо десятка домов и вышли на главную дорогу – к мосту через реку. Крыс собрался еще поднажать, но тут Марина положила руку ему на плечо. Он не дернулся, только брезгливо на нее покосился. Взгляд споткнулся о перстень-коготь на среднем пальце. Побрякушка нелепо выглядывала из-под длиннющего рукава отцовской военной ветровки. Нелепо, но импозантно.

– Крыс. – Марина спокойно обратилась по кличке, даже улыбнулась. – Тут не ралли. Тебе еще картошку тащить. А также два десятка яиц, три пакета муки, масло…

Он оборвал ее тяжелым вздохом, перетекшим в горестный стон:

– А ты зачем?

– А я девчонка. – Она весело фыркнула. – Ты не потащишь на руках еще и меня, и в этом будет моя помощь.

Кирилл невольно рассмеялся. Тонкий довольно сарказм-то.

– Да у тебя доброе сердце, я смотрю.

– Добрее некуда, – уверила она и понизила голос. – Большое, как у слона. Так что донесу половину, не парься.

Она улыбнулась – на этот раз вполне дружелюбно, мирно – и отвернулась. Кирилл проследил ее взгляд. Улицу окутывал сонный туман, из которого высовывались светлые домики; вдоль реки и заборов росли поздние нарциссы и тюльпаны, а садовые гномы, утки и олени казались даже симпатичными. Все словно парило. В траве блестела роса.

– Потрясно, да? – тихо спросила она, и Кирилл по новой включил подростка. Просто потому, что сам растерялся от этой внезапной красоты.

– Да обычно, Марин. Пойдем? – И он первым сделал шаг дальше. Вскоре девчонка последовала за ним, снова поравнялась. И все так же мирно сообщила: