Основным торговцем порохом был сам генерал-губернатор. Нет он лично не продавал порох в розницу он создал условия и получал дивиденды. И его торговые запасы хранились в одном из фортов на реке / место там было удобное для торговли и охотникам близко и индейцам не надо далеко ходить/. Мне насчитали недостачу в двести бочонков пороха и потребовали объяснений. Что ж, раз не хватает двухсот бочонков значит комиссия плохо считала либо осмотрела не все складские помещения. Сказать, что членам комиссии было весело это ничего не сказать — эти специалисты просто обхохатывались. Зря они так. Я посетил генерал — губернатора с официальным визитом и предложил не раздувать этот вопрос и подписать акт. Такого праведного негодования я не видел давно, последний раз так негодовал пожарный инспектор у нас на офисе в Москве / 2020 год/ когда ему не дали новогодний подарок желаемого объема и принесли чуть меньше, чем он рассчитывал. Срок мне дали три дня и потом если порох не найдется, то арест суд петля.

Что ж, трое суток мне хватит — полтора суток туда и сутки обратно — обратно по течению поэтому быстрее будет.

С собой взял только четверых охотников и тремя лодками пошли к форту, где и хранился тот самый похищенный порох. Раз генерал-губернатор человек кристальной чистоты то и порох ему даром не нужен. Движение по реке — это всегда красиво и так как гребли индейцы то и у нас это было путешествие по реки. Отсутствие физических усилий всегда благотворно действует на нервы. Реально красиво было и самое главное медведей не встретили, и олени не переплывали реку пока мы там были. Иначе всё было не так спокойно и красиво. Когда олени толпой переходят реку они могут просто затоптать путешествующих и медведи тоже не очень приятная встреча получиться.

Догребли до расположения форта и сразу же наткнулись на индейцев из враждебных племен и сразу пришлось стрелять. Воевать с нами не стали и отошли в лес. Видимо у них плохо было с боеприпасами и сразу комендант форта устроил скандал почему мы отпугнули покупателей. Это он зря, я его и арестовал — за торговлю с неприятелем. И свидетели тому нашлись. Не всем торговцам нравилось, что происходило здесь. Эти купцы и сами хотели торговать боеприпасами, и конкурент им мешал. Порох искать не пришлось, и мы сходу обнаружили не двести, а пятьсот бочонков с порохом. Клейма на бочонках ясно доказывали здесь порох и до меня продавали. погрузка пороха на реквизированную баржу прошла мгновенно и мы, взяв под стражу коменданта /в цепях повезли с собой/. Баржа, которую я реквизировал это было ещё одно чудо — по документам эта баржа принадлежала военному ведомству, но была списана генерал-губернатором как сгоревшая до пепла. Возвращались мы с оркестром, но до крепости не добрались. За пару миль нас остановили и на борт реквизированной баржи поднялся генерал — губернатор и подал мне подписанный акт ревизии, в котором не было отмечено ни одного факта недостачи. Можно было не идти на компромисс и топить генерала дальше. Но зачем эта принципиальность. Моей компании ещё работать и работать в этом краю. Так и порешили — «Новая чилийская компания» не будет платить налоги, пока не встанет на ноги. Срок освобождения от налогов — 25 лет. Расставались с Британской Канадой мы по-доброму и забирали с собой один из лучших образцов казнозарядного оружия — винтовку Фергюсона.

По своему устройству винтовка Фергюсона представляла собой достаточно типичный вариант раннего казнозарядного оружия периода до изобретения унитарных патронов и по своей конструкции повторяла ряд более ранних систем. Основной заслугой Фергюсона было, таким образом, не изобретение нового принципа функционирования оружия, а попытка внедрения уже существовавшей системы казнозарядного оружия в армии.

Затвор винтовки был выполнен в виде поперечной, вертикально расположенной пробки, ввинченной снизу в казённую часть ствола. Спусковая скоба при этом служила воротком для откручивания и закручивания пробки. Резьба на ней имела 11 витков и такой шаг, чтобы один полный оборот воротка полностью опускал затвор, открывая доступ к каналу ствола. После этого в рассверленный в казённой части ствола патронник вкатывалась пуля (стандартная английская мушкетная, 615-го калибра), а за ней насыпался пороховой заряд, причём пороха насыпали немного больше, чем было необходимо для выстрела. При закрывании затвор выталкивал лишний порох наружу, в результате в стволе оставалось точно отмеренное его количество.

Таким образом, ключевая для раннего казнозарядного оружия проблема обтюрации решалась в винтовке Фергюсона, как и в более ранней де ля Шомета, весьма просто и достаточно элегантно — за счёт использования закупоривающей канал ствола сзади пробки на специальной газоупорной резьбе, которая и служила обтюратором. Причём новизна в данном случае заключалась именно в вертикальном расположении пробки, что повышало удобство обращения с оружием, так как задолго до того имели некоторое хождение системы ручного оружия и лёгких артиллерийских орудий, в которых пробка ввинчивалась в резьбу, выполненную непосредственно на стенках канала ствола в его казённой части. Любопытно, что артиллерийские орудия такой системы порой упоминаются в качестве отдалённых предков современных пушек с поршневым затвором[10]; в последних для запирания канала ствола также используется нарезка на теле затвора и в канале казённика ствола, но она выполнена прерывистой — секторы нарезки чередуются с гладкими, что позволяет быстрее открывать и закрывать затвор, однако не обеспечивает обтюрации, вследствие чего в таких орудиях используются отдельные обтюраторы, обычно в виде эластичной детали, раздающейся при выстреле и закупоривающей канал ствола. В системе Фергюсона эта проблема была обойдена иным, и весьма остроумным способом — использование затвора в виде поперечной пробки позволило сохранить совмещение функции резьбы как в качестве запирающего устройства, так и в роли обтюратора, существенно упростив конструкцию оружия и сделав её доступной для технологий уровня XVIII века; работоспособные же обтюраторы для поршневых затворов появились лишь в 1860-х годах, почти на век позже.

Замок был ударно-кремнёвым и имел традиционную для того времени конструкцию, аналогичную стандартному британскому военному мушкету.

Итого, для производства выстрела стрелку было достаточно повернуть на один оборот служившую воротком спусковую скобу, вставить в ствол пулю, засыпать порох, завинтить затвор в исходное положение, поставив курок на предохранение, насыпать порох на полку замка и взвести курок на боевой взвод.

Опытный стрелок делал из винтовки Фергюсона до 7 прицельных выстрелов в минуту, причём перезаряжать её можно было из любого положения, например лёжа (хотя это и было не очень удобно), в то время как дульнозарядное оружие — только стоя. Для сравнения, скорострельность тогдашних дульнозарядных винтовок составляла порядка одного выстрела в минуту и менее, так как пулю приходилось с силой «забивать» в ствол, чтобы она встала на нарезы и села на дне канала ствола. Дульнозарядные ружья показывали лучшие результаты, но всё равно даже в руках стрелка-виртуоза делали не более 6-7 выстрелов в минуту без прицеливания.

Сочетание высокой скорострельности и эффективной дальности стрельбы заинтересовало даже консервативных английских военных. В качестве эксперимента изготовленными по правительственному заказу винтовками Фергюсона в количестве (изначально) порядка 100 штук был вооружён целый отряд стрелков (Experimental Rifle Corps), который был отдан под его команду. Он принял успешное участие в целом ряде сражений Войны за независимость США, среди них наиболее крупной была битва при Брендивайн-Крик, в которой англичане под командованием генерала Хоу наголову разгромили американское ополчение, понеся небольшие потери, но при этом сам Фергюсон был ранен.

В сражении при Джермантауне 4 октября 1777 года Фергюсон затемно выдвинулся на позицию, обеспечивавшую хороший обзор позиций противника, и к рассвету, в условиях густого тумана, выжидал появления вражеских офицеров. По мере наступления утра туман постепенно рассеивался, видимость позиций противника улучшалась, одновременно расширялся сектор обстрела. В это время генерал Джордж Вашингтон отправился верхом провести рекогносцировку поля боя в сопровождении своего адъютанта. Вашингтон, выехав на коне из-за холма, находился в поле зрения Фергюсона на расстоянии прямого выстрела, будучи обращён спиной к стрелку. Фергюсон по качеству униформы и эполетам рассудил, что перед ним высокопоставленный офицер противника, но стрелять не стал, — как он объяснил в своём дневнике, это было бы не по-джентльменски выстрелить офицеру в спину. Такая точка зрения была в духе тогдашних представлений о чести, бытовавших в офицерской среде. Таким образом, жизнь Джорджа Вашингтона была сохранена благодаря благородству британского офицера. Сам же Фергюсон погиб 7 октября в бою под Кингс-Маунтин от пули повстанца. Пуля сразила его, когда он ехал верхом на коне. Вооружение двух противостоящих сторон в целом соответствовало друг другу — обе стороны были вооружены в основном гладкоствольными мушкетами. Отборные стрелки повстанцев были вооружены штучно изготовленными дульнозарядными кентуккийскими винтовками, многократно уступающими винтовке Фергюсона во всех отношениях.