И все же они подожгли меня.

Этот проклятый пентхаус был заполнен надменными женщинами и мудаками. Плюс лакеи, которых Четыре Семьи послали выяснить, какого черта Доминик с нами возится. Сегодня вечером мы должны были укрепить союз с итальянцами. Еще одна часть нашей головоломки выполнена. Остальные три семьи не тронули бы нас. Никто не хотел убивать своего запасного наследника. Они все по глупости думали, что мы приползем обратно, как блудные сыновья. Этот союз должен держать Доминика в узде до тех пор, пока не будут изложены остальные наши планы.

Конечно, дон мафии настоял на том, чтобы вечеринка по случаю помолвки стала событием. И вот я здесь, в арендованном пентхаусе, заставленном неудобной бежевой мебелью, и дерьмовым алкоголем. Единственной интересной вещью была она. Она явно пыталась куда-то пойти, когда наткнулась на меня, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы оторвать пальцы от ее нежной кожи.

Я все еще не убрался с ее пути.

Словно мои ботинки приклеились к полу. Ее ледяные глаза прошлись по моему телу, освещенные борьбой, что не было обычной реакцией, которую я получал от женщин.

— Прикусила язык? — спросил я, заинтригованный вспышкой вызова в ее глазах.

Даже женщины, которые хотели меня, вели себя скромно и опасливо. Никто из них никогда не насмехался надо мной, словно хотели дать пощечину. Ее рука слегка напряглась, напомнив о моем рефлексе держать оружие. Воображая ее с ножом у моего горла, в то время как я погружаюсь в ее теплую пизду, у меня член дернулся.

Если бы только существовала такая женщина…

Большинство хотели только преследовать меня. Если находили смелость подойти ко мне. Редко кто-нибудь из них был готов довести дело до конца, особенно когда они узнавали о том, как я предпочитал трахаться. Кенджи и Калебу доставалось большинство женщин. Кенджи, с его добродушным фасадом, и Калеб, с его общественной репутацией и впечатляющим состоянием.

— Не бери в голову, злючка. Беги давай к члену, который ты там ищешь, — усмехнулся я, когда она все еще не ответила. Но, к моему удивлению, она придвинулась ближе. Наши тела почти соприкоснулись, когда она шагнула в мое пространство, вытягивая шею, чтобы не смотреть в упор.

Я сломался первым.

Искушение изучить нежный изгиб ее шеи было слишком велико. Рычание вырвалось у меня против воли, когда я представил, как красиво она выглядела бы с моими отпечатками пальцев.

— Хочешь обхватить ее своей рукой? — промурлыкала она, заставляя мои глаза снова встретиться с ее, когда я мысленно проверил, не отвисла ли моя челюсть от ее слов.

Я ведь не вслух это сказал?

Вот тогда-то я и увидел это. Она не боится — ну, может быть, немного — эта женщина уверена в себе. И это действовало мне на нервы, потому что я любил приручать соплячек, но редко получал такую возможность. Мои ноги слегка раздвинулись, расширяя позу, чтобы члену стало удобнее.

Ей лучше убежать, чтобы я сосредоточился на чем-то другом, а не на том, как потрясающе выглядели ее сиськи в вырезе атласного платья, и как бы я хотел провести по ним языком.

— Что это значит? — огрызнулся я, одарив ее тем же взглядом, которым одаривал людей, к которым меня посылали убивать, надеясь, что это отпугнет ее. Вместо этого ее розовый язычок провел по пухлой нижней губе, втягивая ее между зубами. Как будто она хотела поглотить меня.

— Ой, ой, — она провела кончиком пальца по моей груди, шокировав меня, обвела мой сосок, прежде чем ущипнуть его. — Ты выглядел так, будто хотел придушить меня, большой мальчик. Я забрала твой напиток?

Мой голос прозвучал более хрипло, чем предполагалось, когда я ответил.

— Здесь подают разбавленное дерьмо.

На ее лице расцвела улыбка. Такая большая, что я почувствовал, как уголки моего собственного рта приподнимаются.

— Не-а. Он угостил меня настоящим дерьмом. Хочешь выпить? — спросила она, указывая большим пальцем через плечо.

Мы были словно в собственном пузыре, слишком поглощенные друг другом, чтобы даже заметить приближение других.