«Помни, Скарлетта. Я благословил тебя жизнью. Как ты будешь искупать грехи своего отца?»

В этом мире семья и верность очень важны. Кто-то должен понести епитимью[1] за Энтони. Вся моя жизнь — искупление чужих грехов, и я на пределе своих возможностей.

Зеркало в ванной показало темные круги под глазами. От светло-голубого цвета они выделялись еще больше.

Возможно, пришло время заключить сделку с демонами и отказаться от искупления. Я провела пальцем по тонкой линии под ключицей. Было странное желание, чтобы от пореза остался шрам. Впервые в жизни я захотела, чтобы остался след.

Так долго я планировала свой побег от дяди и его империи. Его смерть была фантазией, которая, я думала, никогда не сбудется. Той жизни я никогда не хотела. В глубине души я жаждала разорвать на части человека, который украл мою свободу.

Мысль о том, как он корчится от боли, когда его внутренности падают на пол, наполнила меня болезненным удовольствием. Я страстно желала подержать в руках клинок, который решит его судьбу. Вырезать свой отказ от покаяния на коже Доминика, прежде чем вонзить лезвие ему в живот и вывернуть.

Нет, не так быстро.

Я бы хотела усесться на его спину, как богохульная богиня, и заставить его смотреть, как каждый мужчина, которым он командовал, склоняется к моим ногам. Я помогу своему новому мужу и его братьям в стремлении захватить город. Не из преданности, а из чистой, неподдельной ярости за то, что Доминик натворил.

Он мог бы любить меня как свою собственную дочь. Так, как Серхио поступил с Райан, но вместо этого я на протяжении нескольких лет чувствовала ожоги от ремня и жгучую боль от голода.

Я выпрямила спину, преисполненная решимости. Нужно быть осторожной. В моем шкафу много скелетов, и не все из них я хотела раскрывать новым мужчинам в моей жизни. Придется действовать аккуратно, определяя, что раскрывать, а что держать в секрете.

Я вернулась в спальню, чтобы проверить время на телефоне. На экране блокировки был час дня, но что привлекло мое внимание, так это уведомление о том, что Кенджи отправил мне последнее сообщение с вложением.

Черт возьми. Это член.

Я нажала на кнопки регулировки громкости, когда из динамика донесся стон Кенджи. Он был распростерт на своей кровати, залитый красным светом. Его рука обернута вокруг члена, двигаясь вверх-вниз. Это зрелище заставило меня поежиться, когда я сидела на краю кровати. Кровь прилила к ушам, соски затвердели, когда мое имя сорвалось с его губ. Похоть разлилась у меня между ног, когда он погладил свою твердую длину.

Его глаза были прищурены, когда он смотрел в камеру.

— Скар, вот тебе подарок. Материал для того раза, когда будешь трахать пальцами свою мокрую пизду.

Каждый вздох и стон, срывавшийся с его губ, разжигал мое желание все сильнее и сильнее. Я не двигалась с тех пор, как нажала кнопку воспроизведения, слишком очарованная тем, как он трахал свою руку, говоря мне непристойности. Я страстно желала заменить его руку своей.

Я больше не могла этого выносить. Моя рука скользнула вниз по телу, проводя по моему возбуждению, прежде чем проникнуть внутрь. Мой стон совпал с одним из стонов Кенджи, создавая иллюзию, что мы вместе трахаемся. Я обвела влажными пальцами свой клитор, зная, что таким образом смогу кончить быстрее. Моей гребаной целью было кончить одновременно с Кенджи на видео.

— Черт возьми, Скар. Я хочу наполнить тебя и посмотреть, как вытекает моя сперма, а потом затолкать ее обратно.

От этого признания у меня отвисла челюсть. Мой мозг нарисовал образ пальцев Кенджи, засовывающих свою горячую сперму обратно в мою хорошо оттраханную киску, и это стало пределом.

Но если я думала, что эта часть видео была кульминацией, то это не шло ни в какое сравнение с потрясением, которое я испытала, когда увидела, как он подносит покрытый спермой палец ко рту и слизывает его.

— Черт, — простонала я, когда видео оборвалось.