— Э-э-э… — тем временем, парень оказался явным чемпионом сегодняшнего дня, потому как подобных вылупленных зенок, я даже за Лаурой не замечал. — Да как ты смеешь… — не найдя подходящего ругательства, он уставился на находящийся на моей груди пластиковый жетон. — Ты-ы-ы-ы-ы, — на его омерзительно приторном лице, появилась гримаса презрения. — Мерзкое дитя!

Вот тут уже я удивился его скудости. Я всё понимаю, малый словарный запас и всё такое, но хотя бы что-то можно было придумать пооригинальней. На крайний случай, есть вполне понятный всем мат, да и про жаргонные слова никто не забудет в такой момент.

Видимо, Малика правильно поняла моё удивление, потому как решила прояснить ситуацию:

— Твой жетон, он перворанговый. Сделан из пластика. Этот ранг называют первым или подмастерьем. В среде же охотников его кличут детским.

— Я же твой рот, сейчас буду использовать по совсем несвойственному ему применению, — переходя все дозволенные границы, не унимался этот павлин.

— Идеополис! — обратилась к крикливому Лаура. — Не стоит! Парень новенький.

— Да мне плевать… — он посмотрел по сторонам, оценивая реакцию окружающих. — Пусть он ответит за свои слова! — выдал разноцветный очередную тираду, а со всех сторон послышались смешки:

— А он что разве не этот самый?

— Такой шум поднял. Медноголовый.

— Заткните кто-нибудь этого крикуна.

— Понтуется… Идиот. Сдался же ему этот малец.

Смотря на местного представителя сексуальных меньшинств, я понял, что у того, дабы не потерять лицо окончательно, не осталось выбора: теперь придётся «топить» до конца, чтобы хоть как-то сохранить свой слащавый «авторитет».

— Хиро, забей на него и давай выпьем, — подтолкнув ко мне бокал хмельного, Вера была в своём репертуаре.

— Это бывший член нашей группы, — наклонившись, прошептала Малика, а рыжуля услышав её слова, начала задорно смеяться, постоянно повторяя вырванное из контекста слово: «член», «тощий член», «бывший член», «вялый ч…» и т. п.

— Он раньше входил в нашу группу, — Мал не обратила внимания на пьяницу, продолжая заговорщицки мне пояснять, — но после одного неудачного для нас контракта, вышел из неё и… наговорил гадостей нашей неженки. — кивнула она на мой «живой стул». — А Гел, считая этого пёстрого чуть ли не своим братом, запретила нам его как следует отмудохать и вот… Теперь сидит, слёзы пускает. Это до того как ты появился, — исправилась она.

— А от меня ему чего надо? — не понял я сомнительную связь

— Вообще без понятия, — пожала плечами собеседница. — Ну, ты сидишь на коленках нашей неженки. Может, он хотел вернуться в нашу группу, а тут ты. Или мстит нам, потому как мы ему его долю с общака не отдали, но этот момент изначально обговаривался. Так что мы в своём праве…

— Я вызываю тебя… — заголосил петух, а я уже начал злиться. Вся эта ситуация меня начала дико выбешивать. Такое ощущение, что я и шагу не могу ступить и не вляпаться в неприятности.

— На хрен иди, петушара. — находящийся внутри меня берсерк, кинул мне салам, соглашаясь с моими словами.

— О новенький не из робкого. — донеслось откуда-то из центра помещения.

— Да может это баба разодетая? Больно он бойкий.

— Не… баба из него стрёмная, хотя…

Не унималась толпа, что с нетерпением жаждала развязки возникшего конфликта.

— Я могу вступиться за тебя, — внезапно заговорил мой рыжий стул мне на ушко. — Правда, это считается моветоном, потому как вступаться за одиночку не принято, но ты можешь устно согласиться на вхождение в нашу группу и тогда… — договорить она не успела.

Мне на плечо легла чья-то рука и начала с силой сжимать его. В голове что-то щёлкнуло. Возможно, мои тараканы добрались до рубильника.

Происходящее заставило меня широко улыбнуться. Внутри вскипел вулкан, а последний момент, стал тем самым недостающим пазлом, что, попав на стол, открыл передо мной картину целиком.

«Как? Как я мог этого не заметить! Хотя в действительности всё было разыграно на высочайшем уровне».

Положив свою руку, на ладонь Идеополиса… тьфу ты, пёстрого попугая. Я, пустив по всему телу эфир из основного источника, протянул берсерку руку.

— Пришла пора поиграть… — из моего рта прозвучал нечеловеческий рык, а безумный оскал послужил лучшим украшением лица. Смотрящий в мои глаза Идеоп… Идиот взбледнул.

В руке затрещали чужие кости, а душещипательный рёв провокатора, распространился по всему помещению. Парень повалился на колени. Из его глаз хлынули слёзы, лицо преобразилось, демонстрируя окружающим первобытный ужас. Но я продолжал сжимать его хрустящую ладонь, смотря в его мокрые глаза.

Улыбаясь чужим мучениям, я начал ощущать тёплую кровь на своей кисти. Визги твари, что возомнила себя человеком, становились всё громче. Все вокруг меня молча наблюдали за быстрой, но оттого не менее жестокой расправой и никто не удосужился встать со своего места и как-то вступиться за жертву естественного отбора.