Следующее утро не принесло Гарри ничего хорошего, хотя начиналось вполне себе неплохо: не было ни плохой погоды, ни мрачного настроения. С тех пор как он взялся за освоение окклюменции, видения стали приходить всё реже и были не такими чёткими, а также боль в голове утихла и общее самочувствие потихоньку улучшалось.

Первое, что Гарри увидел, войдя в столовую, — это сочувствующий взгляд голубых глаз Инид, направленный прямо на него. Девушка заёрзала на скамье, сжимая одной рукой смартфон, а другой ложку. Гарри её взгляд совсем не понравился. Его губы напряглись, превращаясь в узкую линию, а взгляд посмурнел. Что-то явно шло не так, как обычно. Он быстро пересёк расстояние до стола, где расположилась Инид вместе с Уэнсдей.

Упав на соседнее место рядом с оборотнем, Гарри повернулся к ней, ожидая пояснений.

— Ты ещё не знаешь, да? — вместо приветствия спросила Инид.

— Не знаю чего? — вопросом на вопрос ответил Гарри, внутренне готовясь к неприятным новостям.

— Мне очень-очень жаль, — прокомментировала Синклер, передавая свой телефон парню. — Это огромная трагедия.

Гарри неловко подхватил довольно большой смартфон, совсем неуверенно сжимая его в руке. На экране светилась статья с громким заголовком:

«За ночь в Британии и Шотландии прогремело семь взрывов»

Гарри нахмурился и прикусил нижнюю губу, быстро пробегаясь глазами по тексту.

«На нынешний момент известно: 195 человек погибло, 231 ранены, более 100 объявлены пропавшими без вести. Всё ещё ведутся спасательные работы.

Три взрыва прогремели в районе трёх утра в Лондоне. Улица Wirzard уничтожена полностью, пострадали многочисленные магазины и бары, взорваны два моста: Millennium и Albert, а также дорожная развязка в Лидсе. На центральной площади Годриковой впадины — деревни на юго-западе Англии — был взорван памятник солдатам Второй мировой войны. Обошлось без жертв.

Два взрыва произошло в Даффтауне — небольшом городе Шотландии. Погибло 45 человек, 59 раненых, 14 пропавших без вести.

На данный момент никакая террористическая организация не взяла на себя ответственность за эти теракты.

Три дня, начиная с сегодняшнего, объявлены в Англии и Шотландии траурными.

Более 10000 британских военнослужащих подняты по тревоге.

Чтобы посмотреть речь премьер-министра Англии, перейдите по ссыл…»

Гарри изменился в лице, даже его зелёные глаза потемнели, и он аккуратно положил телефон на стол, затем зашипел что-то явно неприятное и замолчал. Инид пододвинула свой смартфон к себе, не решаясь что-то сказать. Она наблюдала, как побледневший Гарри вцепился в стол двумя руками, до хруста в пальцах сжимая его край.

Уэнсдей, которая в целом не отличалась какой-то политкорректностью или чувством такта, тоже молчала, хотя на её языке вертелось несколько фраз, например: «В Африке каждый год совершаются тысячи терактов, но всем плевать, а стоит чему-то такому произойти в Америке, Европе или Англии, — все тут же начинают переживать». Но девушка благоразумно промолчала, не желая начинать бесполезный конфликт.

Ничего не говоря, Гарри встал из-за стола, подхватил свой рюкзак и быстрым шагом направился на выход. Он не смотрел по сторонам, понимая, что на него сейчас смотрят все.

Через пару минут Гарри уже углублялся в коридоры академии. Из-за Кубка По, проводимого сегодня, большинство учеников и преподавателей находилось возле реки, другая часть завтракала, поэтому натолкнуться на кого-то он не боялся.

Ноги сами привели Гарри к статуе Эдгара Аллана По, которая находилась на достаточно удалённом расстоянии от столовой и от выхода к реке. Он со вздохом присел рядом со статуей на железный постамент и, вытащив из кармана зеркальце, позвал Сириуса.

Крёстный не ответил, в отражении был лишь сам Гарри. Он ещё несколько раз позвал Бродягу, но снова ничего не вышло — Сириус не отвечал. Гарри едва сдержался, чтобы не разбить зеркало о ближайшую стену. Шрам стал неприятно пульсировать, а в висках начала биться кровь. Он откинулся назад, прижимаясь затылком к холодному железу статуи, и глаза наткнулись на знакомый рисунок, изображённый на задней поверхности книги, которую в руках держал знаменитый писатель. Точно такой же рисунок ему показала Уэнсдей вчера вечером: человеческий череп на фоне раскрытого цветка.

— Белладонна… — прошептал себе под нос Гарри, но его неожиданно окликнули.

— Чего расселся, Гарри?

Это была Бьянка. Девушка уже приготовилась к предстоящему соревнованию, закончив свой боевой раскрас. Жёлтые тени, видимо, должны были подчёркивать цвет костюма, в который она ещё не успела переодеться. Вряд ли, подумалось Гарри, Барклай слышала о терактах в Англии: слишком занята та была сегодняшним соревнованием.

— Да вот, отдыхаю.

Гарри попытался улыбнуться как можно менее вымученно, и у него это даже получилось. Бьянка с сомнением оглядела сидевшего на постаменте и державшего в руках небольшое зеркальце Гарри, а затем недоверчиво хмыкнула.

— Не участвуешь в Кубке По? — поинтересовалась девушка, заглядывая в его зелёные глаза.

— Нет, — отрицательно помотал головой Гарри.

— Вроде Роуэн же вылетел… — Барклай приложила палец к накрашенным чёрной помадой губам.

— Меня никто не приглашал, — равнодушно отозвался Гарри.

— Не приглашал, говоришь? — Бьянка неожиданно ухмыльнулась. Она стрельнула глазами в статую за спиной Гарри. — Приглашал… — вновь повторила она, а затем выдала что-то неожиданное: — Эдгар Аллан По любил загадки.