В полупустых коридорах не осталось и следа от дневной суматохи. Сновали лишь одинокие санитары и медсёстры, иногда встречался солидного вида врач в белом халате, властитель ночной смены. Пока добрая женщина вела меня по лабиринтам больницы на третий этаж, я спросил её, не попадался ли ей на глаза форменный китель пожарного.

– Простите, к нам столько всего попадает, за всем не уследишь. Но я поспрашиваю у дневной смены, может, его кто припомнит.

У одной из палат в отделении интенсивной терапии она остановилась и напомнила, будто меня мучили приступы Альцгеймера:

– Пять минут.

Она тут же исчезла в привычном ареале обитания, а мне понадобилось пару глубоких вздохов, прежде чем открыть дверь. Меня тут же укутало одеялом запахов, в котором отчётливо слышались нотки давно потухшего пожара. Мой нос давно настроен на эту волну и наверняка сумеет учуять, как загорается спичка с расстояния в несколько сотен метров. Ну, прямо акула, которую манит капля крови в толще безбрежных вод.

В одноместной палате было слишком одиноко. Одинокий стул в углу, одинокая койка, в которой свернулась та самая женщина, что утром сворачивалась на моих руках. Её бледность сливалась с больничными простынями и бездушным цветом стен, но даже в приглушённом свете покрасневшие участки кожи, слегка виднеющиеся за повязкой на лице, вносили хоть какое-то подобие красок на белоснежный холст.

Я вошёл тихо, почти беззвучно в своих громоздких ботинках, но она тут же почувствовала присутствие чужака. Вышла из дрёмы, приоткрыла глаза и прищурилась, словно в лицо ей били свечения десятков прожекторов. Несмотря на увечья, которыми одарил её огонь, я не мог не признать, что она красива. Огонь выжигает плоть, но не её черты. Только когда она зашевелилась, я заметил, что её рука крепко сжимает мой китель. Она спала с ним в обнимку, как с мягкой игрушкой. Как с напоминанием о том, что она выбралась из пылающей трясины живой.

– Это вы. – Тихо сказала она. – Я вас помню.

Возможно ли такое? Она была еле жива, когда я обнаружил её на полу, когда выносил на руках на свежий воздух. Сделав несколько шагов к её постели, я не нашёл, что сказать, кроме как:

– Как вы себя чувствуете?

Она приподнялась на локтях – невежливо встречать посетителей в лежачем положении. Улыбнулась каждым сантиметром лица. Правый уголок её бледных губ оказался в опасной близости к повязке, к ожогу под ней, отчего она поморщилась.

– Жива, благодаря вам. Всё остальное неважно. Вы пришли навестить меня? Это так мило с вашей стороны.

Я проглотил горькую правду о том, что явился за кителем и кольцом, и коротко кивнул. Впервые нарушаю правило пожарных и справляюсь о здоровье того, кого передал в руки парамедиков. Думал, это разбередит душу, но почувствовал лишь лёгкость от того, что поступаю правильно. Кто сказал, что легче не знать, что случается со спасёнными?

– Не знаю, как вас благодарить. – Заговорила женщина, заполняя неловкое молчание.

– Это лишнее.

– Нет, не лишнее.

– Всего лишь моя работа.

Она как-то резко поджала губы, словно обиделась, что она для меня всего лишь работа.

– Но я рад, что с вами всё в порядке.

Мы глядели друг на друга, как смотрят люди после долгой разлуки. С любопытством и чем-то ещё. В эту секунду я почувствовал, как между нами протягивается тонкая нить. Связь, которую обрываешь с пострадавшими, как только их увозят на скорой.

Перехватив мой взгляд, скользнувший к кителю, Рейчел поникла. Поняла, что я явился лишь за ним?

– Простите, это ваше. – Слегка подрагивающей рукой она протянула куртку мне, будто не желая с ним расставаться.

– Спасибо.

– Оно очень красивое.

Я вопросительно воззрился в её медовые глаза.

– Кольцо. Извините, нашла коробочку в кармане.

От сердца отлегло. Выходит, всё это время кольцо надёжно хранилось в руках Рейчел, фамилии которой я даже не знал. Я ничего о ней не знал, но почему-то захотелось исправить это упущение.

– Думал, что навсегда потерял его. – Признался я.

– Вашей девушке очень повезло.

Повезло ли? Я не ответил, подбирая верные слова, чтобы попрощаться, но Рейчел подалась вперёд и отчаянно попросила:

– Не посидите немного со мной? Здесь так тихо, что начинаешь сходить с ума. Расскажете мне о своей девушке.

Теперь я уж точно не мог уйти. Да в общем-то и не хотелось. Эмбер наверняка уже вернулась с работы и ждёт меня на привычном месте: в складках бархатного дивана с бокалом вина и ноутбуком в руках. Мимолётом спросит, как прошёл мой день, и учтиво не будет перебивать, хотя мыслями будет далеко.