— Швейная? — сообразил Аквист. Бонни кивнула. — Фадан! Дашь Бонни денег на швейную машинку?

— А зачем? — недовольно спросил Фадан.

— Она такую классную штуку придумала…

Появившаяся Ана незаметно показала Бонни большой палец — молодец, мол! Бонни сделала страшные глаза, и Ана тут же исчезла.

— Держи, — Аквист, оказывается, уже протягивал ей деньги, которые передал Фадан. — Столько хватит?

— И еще останется, — заверила Бонни. — Так. По плану у нас дальше остановка на обед, да? Фадан, куда мы поедем, когда от колонны отделимся?

Фадан подумал, что Бонни стала что-то очень уж деловая.

— А тебе для чего это? — спросил он.

— Отметку хочу на карте поставить, — объяснила Бонни. — Мне Ана объяснила, как и что положено делать.

— Ясно. Ну, давай, ползи сюда, будем отметки расставлять…

Во время остановки все нет-нет, да начинали озираться — всё-таки еще побаивались, что преследователи могут появиться тут, на этой стоянке. Впрочем, Шеф быстро всех успокоил, объяснив, что сейчас, при большом скоплении народу, бояться нечего. Не посмеют, не сунутся.

— Вот когда уйдете с маршрута, держите ухо востро, — предупреждал он. — А пока что можете расслабиться. Погуляйте сходите, пообедайте…

В результате все принялись расслабляться, каждый на свой лад. Бакли, конечно, после обеда залег спать в машине; Фадан сел изучать найденные книги, до которых у него всё никак не доходили руки; Аквист с Шини отправились вместе с группой паломников смотреть монастырь (в этот раз на предмет изучения окон и подсвечников); Бонни же после обеда решила пообщаться с другими паломниками. Она заявила, что хочет «прогуляться, и, может быть, почитать». Фадан пожал плечами — пусть делает, что хочет.

Через полчаса после того, как Бонни отправилась на прогулку, Фадан заметил, что женщины почему-то потянулись в одну сторону, оживленно переговариваясь. Интересно, куда это они, подумал Фадан. Надо пойти посмотреть.

Пойдя следом за ними, Фадан обнаружил, что, оказывается, все собираются слушать греванов. И теперь пришла очередь Бонни читать проповедь. Толпа паломников вокруг проповедующих собралась немаленькая, и состояла она в основном из женщин в возрасте, которым, как понял Фадан, тащиться в монастырь было не с руки. Или просто лень. Впрочем, группа, вернувшаяся из монастыря, тоже стала подтягиваться к импровизированной сцене.

…Подошедшие последними Аквист и Шини с трудом протолкались через толпу женщин, которые сейчас окружали Бонни. Та стояла на пеньке, на плечах у неё виднелась тарга, накидка, которую надевали на проповеди греваны. Фадан стоял неподалеку, и на лице у него было выражение, которое Аквист прочитал как «что она делает, и на фига она это делает?!». Это выражение ему очень не понравилось.

Протолкавшись к Фадану, Аквист тихонько спросил:

— Что она делает?

— Она решила почитать проповедь. Точнее, её попросили, — беззвучно ответил Фадан. — Наша проблема в том, что читать она решила…

— По той книге, которую мы нашли?! — беззвучно взвыл Аквист. Фадан мрачно кивнул.

— Всё, стой молча, мы же подошедшие, — велел он. — Если что… будем смотреть по обстоятельствам.

— …росла три года квелая древница среди кудрявых кустов сладкого рибира, — донесся до Аквиста голос Бонни. — И спросил Триединый: садовник, что ты собираешься делать? И ответил садовник: я хочу срубить древницу, которая не приносит плода, ибо виновата она в том, что плода не приносит. Триединый покрутил трижды пальцем у виска и пошел дальше. Что же имел в виду Триединый?

Женщины, окружившие Бонни, оживились.

— Я знаю! Я знаю! — раздалось в толпе.

— И что же ты знаешь? — повернулась на первый голос Бонни.

— Это известная притча! Триединый имел в виду, что если женщина бесплодная, то незачем с ней возиться! — торжествующе выкрикнула какая-то дородная матрона. Товарки, стоящие рядом с ней, согласно закивали. — А пальцем он крутил, потому что подумал, что садовник дурак, долго с этой квелой древницей время терял, целые три года…

— А вот и нет! — торжествующе сказала Бонни. Голоса вокруг тут же смолкли. — Триединый совсем не то имел в виду, когда крутил пальцем.

— А что же? — недоуменно спросила матрона.

— Триединый имел в виду, что садовник — дурак. Но потому ли он дурак? Сейчас вы узнаете правду.

— Не надо! — шепотом произнес Шини. Но Бонни его услышала.

— Надо, — припечатала она. — Садовник дурак по трём причинам. Первая — зачем он посадил древницу к рибиру? Древницы надо сажать к древницам и древникам, тогда они будут приносить плоды. Вторая — зачем он собирался рубить древницу, когда её можно было выкопать и пересадить, чтобы она давала плоды? Третья…