– Ты ранен, – произнесла та, глядя на окровавленную руку брата.

Девушка была напугана до чертиков.

– Ерунда, – чересчур шутливо отмахнулся Глеб.

Его тоже разбирал страх, но он старался скрыть его за деланой веселостью.

– Нет, не ерунда, – покачал сестра головой. И подошла ближе к Глебу. – Покажи.

Тот сморщился, но промолчал, показал руку.

– Надо обработать.

– Да царапина.

– Послушай, – жестко ответила Вика, – нас не сожрали монстры, нас не убил Тринадцатый, но ты хочешь, чтобы нас разлучило заражение крови? Не будь дураком, нам нужны лекарства.

– Ладно, – хмуро ответил Глеб. – Гляну аптечку в машине.

Аптечка в автомобиле оказалась, но была почти пустой. Повезло найти только початую пачку с бинтом да немного зеленки.

– Негусто, – кисло сказал Глеб, оглядывая аптечку.

– Хоть это есть. Давай помогу. Потом надо срочно найти более мощные лекарства.

– Это как повезет, – сказал Глеб, морщась от боли – Вика затянула бинт крепко.

– Сможешь машину вести?

– Конечно!

Глеб глянул на зомби, спросил:

– Идем дальше?

Мертвец медленно повернулся в нужную сторону.

– Вот и отлично, – буркнул парень себе под нос.

И сел в машину.

Ехали медленней – было тяжело рулить, сказывалась рана. На каждой кочке Глеб стискивал зубы, чтобы не закричать. В какой-то момент терпеть уже было невмочь, и парень начал постанывать.

– Давай я сяду за руль? – предложила Вика, но брат отказался.

– Чую, что скоро уже доедем, – ответил он.

– Откуда такая уверенность?

– Вон там, видишь? Огромная тень на горизонте.

Вика пригляделась.

– Это тучи низко нависают.

– Нет, это город.

– Уверен?

Вика вновь присмотрелась.

– Почти на сто процентов.

В кабине повисло напряженное возбуждение. Путники то и дело глядели вдаль, пытаясь угадать в серых силуэтах дома и строения. В какой-то момент и вправду стало казаться, что возвышения – это девятиэтажки, а более низкие вытянутые вширь тени – пятиэтажки.

– Неужели доехали? – радостно спросила Вика.

– Доехали!

Даже зомби махнул рукой, показывая – уже скоро.

Машина въезжала на асфальтированную дорогу, почти не заметенную снегом. Мертвый город встретил их скорбным молчанием.

– Он начинает что-то подозревать! – прошипел Своркин, едва войдя в комнату.

Народ заволновался. Среди присутствующих были известные когда-то люди, многих Своркин видел только по телевизору. Сейчас же они были все тут и даже в некоторой власти Своркина.

– Он подозревает, – повторил вошедший, заперев дверь и оглядевшись.

Толпа сидела большая. С некоторых пор все вдруг разом заинтересовались шахматами и стали ходить время от времени в шахматный зал. На самом деле никто даже не притрагивался к доскам и фигурам, клуб обустроили для тайных встреч, чтобы поговорить на темы, про которые в обычной жизни нельзя даже думать. Благо место было тихим, без прослушки. Его нашел сам Своркин, когда пространства в его комнате уже стало не хватать всем желающим.

– О чем вы? – спросил Платон – известный в прошлом певец, а ныне один из помощников Своркина. – Что случилось?

– Был сейчас у него. – Своркин фыркнул, словно вспомнил о какой-то гадости. – У него нюх как у собаки. Что-то подозревает. Говорит, что напряжение какое-то есть.

– Ну и что с того?

– А то, что велено было проследить. А это первый шаг к самым нехорошим делам. Кружок наш по интересам могут прикрыть, а всех нас… в общем, ничего хорошего можно не ждать.

Своркин организовал вокруг себя людей в тот момент, когда понял, что ничего ему не светит от Петра Алексеевича. Не сделает он его своим помощником, выведя из «шестерок», не даст власти. Своркин у него что-то вроде собачки – подай-принеси. А эта роль его совсем не устраивала. Три года, целых три года после начала заселения на «Купол» Своркин верой и правдой служил Петру Алексеевичу, выполнял все его поручения, надеясь, что тот заметит его. А что в итоге? Ни-че-го. А ведь этими тремя годами все не ограничивается. Ведь была долгая служба и до заражения. Сколько? Своркин уже затруднялся вспомнить. И каждый день унижение и какие-то на грани безумия задания.

Например, как-то незаметно на него легла обязанность контролировать ремонтные работы. Почему? Почему он должен был знать, какой сейчас фильтр в работе, а какой на ремонте? Почему должен был ведать о канализации и электропроводке? Почему должен был разбираться в нормах подачи тепла?

Или, например, почему на него упала обязанность сообщать всем о том, что нормы выдачи еды сокращаются? Его тогда чуть живьем не сожрали.

Нет, Своркин с таким раскладом мириться не хотел. И начал готовить лояльных к себе людей. Сначала стал общаться со звездами телеэкрана – те оказались наиболее подвержены манипуляциям и сговорчивы.

Потом, когда первый костяк сформировался, принялся за депутатов и чиновников. С теми было сложнее. Осторожнее приходилось говорить на запретные темы, всегда держа в уме, что каждый из них может в любой момент побежать к Петру Алексеевичу и все выложить.

Но Своркин справился. Многие обитающие в «Куполе», живущие не один год взаперти, разделяли мысли Своркина. Им тоже хотелось глотка свежего воздуха, во всех смыслах.

А едва Своркин заговорил о том, что есть возможность, пусть и призрачная, но попадания обратно на Большую землю, то рейтинг поддержки и вовсе возрос. Но ведь шанс действительно был.