На самом поле росли красные маки – целое поле ярко-красных маков! – и издали казалось, будто это кровь, разлившаяся от тела великана.

– Что это? – спросил Егорка, вглядываясь в даль.

– Трава какая-то, – пожал плечами Максим. – Постой… маки! Это маковое поле!

Это и вправду было маковое поле, где цветы цвели так плотно друг к другу, что походили на один сплошной ковер. Красота поражала.

– И что же, мы по нему пойдем? – спросил Егорка.

По его лицу было понятно, что портить эту красоту и топтать ногами ему явно не хотелось.

Максим тоже не хотел, но выхода не было.

– Обходить опять придется, – ответил он. Глянул на край поля – оно стелилось до самого горизонта. – Это лишний день-два. Но на этот раз ты меня не разжалобишь никакой историей, даже если она у тебя есть и касается именно маков!

– Значит, идем через поле? – кисло спросил Егорка, глядя на красное великолепие.

– Верно, – жестко ответил Максим. – Так будет быстрее.

Он и сам не хотел идти здесь, какое-то странное тревожное чувство разрасталось внутри, под самым сердцем, что-то колючее, неприятное. Но ведь через поле и в самом деле будет быстрее. А поле… ну что в нем такого может быть опасного? Цветы и кусты не такие высокие, если кто и таится там, в маках, то не выше собачонки, а против мелкого зверя есть автомат.

Но путники медлили. Они смотрели, как ветер тревожит ковер красных бутонов и те пригибают головы, образуя волны. Зрелище было чарующим, приносящим приятный аромат цветов, мягкий, нежный, и Максим вдруг почувствовал умиротворение и спокойствие. И чего он боялся этого поля? Напротив, тут безопасно. Безопасней всего на свете. Только зайди – и никто не тронет, все проблемы исчезнут.

– Пошли, – уже более уверенно произнес Максим и ступил в маки.

Листья и стебли приятно шелестели и словно бы даже расходились в стороны, пропуская путников вперед, в самую глубь.

Егорка некоторое время нервничал, оглядываясь по сторонам, но и он вскоре успокоился, его шаг сделался медленнее, а сам он начал блаженно улыбаться.

– Сколько цветов! – произнес он, делая глубокий вдох. – А пахнут как!

Пахли они и в самом деле умопомрачительно. Сладкий, цветочный, травянисто-зеленый аромат разносился по округе, ветер подхватывал его и нес, нес, нес…

Пахли маки не приторно-сладко, даже не цветочным ароматом, а запахом цветущего луга, и от этого еще больше становилось спокойней. Казалось, и не было ничего – ни смертей, ни горя, ни болезни, только эти кроваво-красные маки и больше ничего.

– Интересно, кто посадил их? – спросил Егор, вновь проводя ладонью по цветочному ковру.

Максим пожал плечами.

– Может, раньше цветочная фабрика тут была? – предположил он. – А может, какая-нибудь подпольная наркоферма.

Егорка вопросительно глянул на спутника.

– Из мака ведь делают… впрочем, не важно. Наверное, обычная ферма. Любишь булочки с маком?

– Да! Моя бабушка такие пекла – пальчики оближешь!

Егорка зажмурил от удовольствия глаза, вспоминая выпечку, и улыбнулся, словно почувствовав вкус.

– М-м-м!

Шли неспешно, часто останавливаясь, чтобы посмотреть на бутоны.

– Смотри, какой большой! – то и дело выкликал Егорка, и путники тут же принимались осматривать огромный, похожий на сердце цветок, трепетно подрагивающий лепестками на теплом ветерке.

Максим, до того не сильно интересовавшийся цветами, сейчас испытывал пристальный интерес к растениям, сам не зная почему. С любопытством разглядывая прожилки и крапинки, парень дивился их красоте, созданной природой.

Такими неспешными продвижениями путники прошли к вечеру не более пятисот метров. С трудом поняв это, Максим удивился – почему так мало? Тревоги по поводу этого у него не возникло. А потом, когда ветер вновь принес луговой аромат маков, ушло и удивление. А куда, собственно, спешить? Ну, прошли пятьсот метров, так это же, наоборот, хорошо, целых пятьсот, считай, полкилометра!

И эти простые мысли успокаивали.

– Заночуем в маках! – очумело произнес Егорка, и Максим его поддержал.

– Отличная идея!

Только представить – теплая безмятежная ночь, звездное небо и усыпляющий ветер. Рай существует на земле! Он тут!

Максим рассмеялся. Просто так, без причины. Разве нужна причина, чтобы рассмеяться? В этом мире и так много боли и горя, чтобы искать причину для смеха. А смеяться хотелось. Смех рвался из самого нутра, звонкий, легкий.

Егорка некоторое время смотрел на своего спутника, потом тоже захохотал.

Было весело. Путники веселились, держась за животы. Смех одолевал и все не хотел утихать. Он лез, словно гной из лопнувшего нарыва, и не было ему конца.