Перед ребятами лежали отпечатанные на двадцати страницах экземпляры контракта. Вчера все четверо прошли медицинскую комиссию, специальный психологический тренинг и теперь должны были внимательно прочитать текст контракта, прежде чем поставить под ним свои подписи. Вернее, самостоятельно подписать контракт могли только двое – Роман и Николай, потому что им уже исполнилось восемнадцать лет. Каркуша же и Клава должны были отнести контракты родителям, чтобы те поставили под ними свои подписи. Клава уже решила поехать с этой целью к отцу, потому что тот уже несколько лет как перебрался в Москву.

– Итак, ваше решение? – произнес Игорь, дождавшись, пока все прочитают контракт. – Прошу по одному, в том порядке, в котором сидите. Пожалуйста, Роман. – И Игорь в упор посмотрел на Рому таким взглядом, какого раньше ни Каркуша, ни Клава у него не видели.

Это был взгляд уставшего от жизни человека, уже испытавшего все, что только можно было испытать, и в результате не получившего от жизни ничего, кроме нечеловеческой усталости.

– Я согласен, – проговорил Рома и быстро расписался на своем экземпляре контракта.

– Замечательно, – прокомментировал его действия Игорь и перевел взгляд на Николая.

– А у меня вопрос возник. – Николай пролистал несколько страниц и ткнул пальцем, указывая на один из пунктов контракта. – Вот тут написано, что участники шоу ни при каких обстоятельствах не должны терять человеческого лица... Мне не совсем понятно, что имеется в виду. Тем более из того, что вы вчера сказали, лично я понял, что усилия организаторов шоу именно на это и будут направлены – заставить всех нас потерять человеческое лицо.

– Ты правильно понял, – усмехнулся Игорь. – И все же вы не должны будете его терять. Мы рассчитываем… как бы это лучше сказать… – Он наморщил лоб. – Рассчитываем… вернее, горячо надеемся на ваше сопротивление.

– Понятно, – без особого энтузиазма протянул Николай и подписал контракт.

– Ну, наших милых дам я мучить не буду. А впрочем… – Он на секунду замолчал, потом как-то странно дернул головой и проговорил медленно и четко: – Хотите ли вы по-прежнему после всего, что услышали от меня, участвовать в шоу «ЖЗР»?

– Хотим, – в один голос ответили подруги.

– Что ж, – Игорь устало провел рукой по лбу, как бы подводя этим жестом черту под разговором. – Завтра в двенадцать жду вас с подписанными контрактами. А в пятницу в три часа запускаемся. До встречи.

– Котенок, ты меня извини за вчерашнее, ладно? – Они сидели в кафе недалеко от станции метро «Алексеевская», куда решили отправиться вчетвером, чтобы отметить победу на кастинге, поверить в которую никто из ребят еще был не в состоянии.

То, что с ними произошло, было похоже на сказку, на чудо, и будущие участники шоу «ЖЗР» ощущали себя героями какого-то фильма, а не обычными людьми, сидящими за пластиковыми столиками реального, ничем, надо сказать, не примечательного кафе.

Каркуша молча размешивала ложечкой кофе. Она совсем не обижалась на Рому и была счастлива от того, что невольно, пусть даже не желая того, помогла ему оказаться в числе участников шоу.

– А я не сержусь. С чего ты взял? – Каркуша наконец подняла глаза на Рому.

– Не, ну я так конкретно наехал на тебя… Но просто все так неожиданно произошло…

– Я понимаю, – улыбнулась Каркуша и предложила: – Давай забудем?

– О чем? – Клава с силой стукнула ложечкой по пластиковой поверхности стола. – О чем ты предлагаешь забыть? О том, что, если бы не ты, этих двоих и духу не было бы на шоу? Или о том, что он, – Клава злобно сверкнула глазами в сторону Ромы, – готов был тебя с дерьмом смешать при посторонних людях?

Каркуша знала, что Рома с первого взгляда не понравился Клаве, и все ее старания переубедить подругу вчера вечером не дали никакого результата.

– Послушайте, – осторожно начал Николай, он вообще по большей части молчал, отчего, возможно, и производил впечатление скромного, а главное, спокойного человека. – Мы еще не попали туда, а уже собачимся… Представляете, в кого мы превратимся через два дня, если все, чем грозил нам этот блондин, окажется правдой? Вам не кажется, что мы уже начали терять свои лица, в смысле, человеческие?

– Коля прав, – сказала Каркуша. – И потом, я в самом деле не обижаюсь на Рому, потому что все понимаю…