— Шайлох? — подтолкнул Нокс, следуя за мной. — Как долго Стефани так с тобой обращается?

— Стефани? — сказал Килан.

— Мы поговорим об этом позже, — предложил ему Нокс.

Я схватила стакан из одного из кухонных шкафчиков. — Некоторое время, — ответила я, наполняя стакан водой из холодильника.

Нокс выругался. — Почему ты ничего не сказала?

Я сделала маленький глоток. — Я вроде как пыталась. Когда ты столкнулся с ней, она солгала тебе. Ты поверил ей. Так что я оставила все как есть.

— Черт возьми, Шайлох. Теперь кто кого хочет видеть экстрасенсом? — огрызнулся Нокс.

Туше.

Он указал на свою сторону дома. — Тащи свою задницу обратно в ванную, — сказал он, гнев напряг его голос. — Пока я буду перевязывать твою руку, я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что случилось со Стефани.

Меня передернуло от того, что мне приказывают.

Казалось, он заметил это. — Только не заставляй меня перекинуть тебя через плечо.

Мне захотелось посмотреть, как он попытается.

— В один прекрасный день мы должны устроить вам двоим спарринг, — сказал Килан, напомнив мне, что он здесь, и сняв напряжение. — Возможно, Шайлох и не превосходит тебя в силе и размерах, но она быстро соображает и обладает большой выносливостью.

— Ну, ты знаешь, что они говорят. — Я ухмыльнулась Ноксу. — Чем они больше, тем сильнее падают. — Взяв с собой воду, я прошла мимо них и вернулась в ванную Нокса.

10

Я рассказала Ноксу и Килану обо всех своих стычках со Стефани. Кольт и Крид появились как раз перед тем, как я закончила. Они втроем слушали, как Нокс рассказывал им, что он подслушал, что Стефани сказала мне, прежде чем он попросил ее уйти. Кольт и Крид были в ярости и заявили, что ее следует уволить. Килан и Нокс договорились, что обсудят будущее Стефани в Desert Stone позже. Затем тема перешла на то, как я порезала руку. Килан догадывался, что произошло. Он знал, что у меня был приступ, но не более того. Кольт и Крид ничего не знали. Нокс и Килан были единственными, кто был свидетелями моего подобного приступа раньше. Нокс помог мне объяснить случившееся с его точки зрения.

— Что их вызывает? — спросил Крид.

— Страх, в основном. Услышать женский крик. Кровь, — ответила я. — Хотите верьте, хотите нет, но я справляюсь с ними гораздо лучше, чем раньше. Я научилась останавливать приступ до того, как он произойдет. Когда она закричала, я почувствовала страх, но держала себя в руках. Потом я увидела, что порезала руку. Кровь и нож — слишком многое напоминало мне о той ночи.

— Вот почему ты не любишь смотреть фильмы ужасов, — сказал Кольт.

— Слэшеры или фильмы о вторжении в дом — это абсолютное «нет». Что-то фантастическое или паранормальное, например, с вампирами, вполне терпимо, но тревожное ожидание все равно меня напрягает, — объяснила я. — Это действительно отстой, потому что раньше я обожала фильмы ужасов. Мы с Шейлой устраивали тематические вечера ужасов и объедались попкорном.

— Какой твой любимый фильм ужасов? — спросил Крид.

Я улыбнулась. — Оно. Шейла страшно боялась клоунов. Поэтому, поскольку моя красивая, храбрая и стойкая как гвоздь сестра не могла смотреть этот фильм, а я могла, это доставляло мне извращенную радость.

Уголок рта Нокса слегка приподнялся, когда он начал перевязывать мою руку.

После этого мы вернулись на вечеринку. Кольт и Крид отказались покидать меня до конца вечера. Мика не сводил с меня глаз, но, кроме этого, вечеринка Килана прошла без происшествий.

В ту ночь я проспала всего три часа и едва ли час следующей ночью. Каждый раз, когда я засыпала, я снова оказывалась в том доме, наблюдая, как умирает моя семья. Мне казалось, что я застряла в непрерывном круговороте страха, боли и крови. Больше всего меня расстраивало то, что я была слишком измотана, чтобы бежать.

Солнце едва показывалось из-за гор. Сидя на ступеньках крыльца, я возилась с пачкой сигарет и зажигалкой, которые достала из комода. Мне нужно было что-то… что угодно, что могло бы дать мне хоть немного облегчения.

Приняв решение, я достала сигарету, положила ее между губами и прикурила. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула с закрытыми глазами, затем опустила голову на ладони, ненавидя себя за то, что мне это так сильно нравилось. Почему дышать стало так трудно, а втягивать ядовитый дым в легкие так легко?

С закрытыми глазами я сделала еще одну затяжку и еще одну из этой дурацкой раковой палочки. Я протирала ладонями лицо, пытаясь не заснуть.

— Ты снова куришь?

Я чуть не застонала. Мне следовало посидеть на заднем дворе. Причина, по которой я этого не сделала, заключалась в том, что мне не хотелось видеть свои качели, которые все еще валялись на земле в разобранном вид. — У меня была тяжелая ночь. Я слишком устала, чтобы бегать, и это лучшая альтернатива выпивке. — Я подняла глаза на Нокса. Он стоял передо мной со своей спортивной сумкой, висевшей у него на плече.

— Ты все еще не спишь? — спросил он.

Я не ответила. Вместо этого снова затянулась сигаретой.

Он наблюдал за мной, нахмурившись. — Бег, курение, выпивка — все, что ты делаешь, чтобы убежать, — все это временно. В конце концов, их будет недостаточно, чтобы отгородиться от того, с чем ты отказываешься иметь дело.

Я знала это. Я полностью осознавала, что делаю с собой, чтобы избежать того, что было слишком тяжело. Я устала от трудностей. Это была моя реальность каждый день. Вытаскивать себя из постели, ставить одну ногу перед другой и, конечно, дышать было трудно. Я знала, что использую пластырь, чтобы закрыть дыры на тонущем корабле. Я знала это. Моя голова уже была под водой. Но я не могла найти в себе силы остановиться, потому что накладывать пластыри было легко. Мне нужно было что-то легкое.