— Я была уверена, что ты хочешь меня видеть, — бормочет она.

Он буквально толкает ее в спальню, но она сопротивляется:

— Не сейчас. Ты сердишься. Я должна сначала тебе объяснить. Мы должны поговорить…

— Чепуха! Я хочу сейчас! Мы хотим друг друга! И этого достаточно! — обрывает он ее.

— Ты не понимаешь меня! — кричит она.

— Что ты знаешь о моей жизни? — он неожиданно начинает сжимать ее шею руками. И она вдруг замечает, что руки толстые.

— Я не боюсь! — кричит она.

И он расслабляет руки:

— Ты не знаешь меня!

— Я знаю тебя лучше теперь, чем несколько минут назад, — шепчет она. — Я увидела тебя с другой стороны.

— Ты не оставишь его ради меня?

— Нет.

— Тогда уходи! — он говорит эти слова тихо, но с такой жестокостью, что дрожь пробегает по ее телу.

Опустив голову, она выходит из квартиры. На улице тепло, но летняя жара не согревает ее. Дрожь не проходит. Она не замечает, как она заходит в автобус, как выходит из него. Она бы не заметила и старушки с собакой, но блестящая горка золотых конфет перед старухой и собакой заставляет ее остановиться. Кто-то принес их сюда с автобусной остановки и аккуратно сложил.

— Но кто?.. — вопрос повисает в воздухе.

Лапы собаки упираются ей в грудь.

— Танцуй с ним! — говорит старуха.

Юлия замирает, не зная, что делать.

Но старуха повторяет:

— Танцуй же! — и почему-то плачет.

Собака кладет передние лапы в руки Юлии. Юлия пытается оторвать эти лапы от себя, но не может: между её руками и лапами собаки клейкая масса. И не остается никакого выбора, кроме как следовать ее движениям. Они кружатся вместе: большая черная собака и девушка, в странном объятии.

— Достаточно, — говорит старуха устало.

Собака пытается оторваться от Юлии, но не может. Ее передние лапы приклеены к ее ладоням. В конце концов ей это удается, она отрывается и кряхтит, как старик. А Юлия падает на спину. Свободна.

Она подносит руки к лицу. Ладони покрыты медом. Ей хочется посмотреть, лежат ли конфеты по-прежнему перед старухой и собакой. Но она не решается повернуть голову. Встает, и, не поворачиваясь, идет к дому. Медленно поднимается по лестнице. С трудом открывает дверь.

Войдя, не переодевается, как обычно, а садится на стул. И смотрит в никуда. Так сидит она час. Потом встает и идет вниз. Идти вниз ей тяжело. Она едва переступает ногами. Она слышит медленные тяжелые шаги соседа. Она знает, что это сосед, она знает, что он живет ниже этажом. Но сегодня он почему-то поднимается вверх. Они не смогут разминуться. И она опускается на ступеньку. Ноги подкашиваются. Ей кажется, что она слышит голос. Кто-то спрашивает о ее здоровье.

— Барышня, вам плохо?

Сосед наклоняется над ней. Она видит его розовый нос, синие джинсы, совсем не подходящие его возрасту.

— Оставьте меня в покое! — плача, выкрикивает она. — Все!

Он стоит над ней несколько минут, а ей кажется, что проходит вечность. Сосед медленно спускается к себе. Она ждет, пока за ним закроется дверь. Потом делает попытку встать. Не получается. И она, как раненный зверь, ползет обратно в свою квартиру. Дома она языком слизывает слезы. Их соленый вкус напоминает ей о детстве.

Муж приходит домой значительно позже обычного времени. Он на нее странно смотрит.

— Нас выселяют, — говорит он.

Юлия смотрит на него, ничего не понимая. Его слова не доходят до нее.

— Ассоциация арендаторов сегодня объявила, что мы должны выселиться, — объясняет он. — Если сами не съедем, нас выселят. Силой!

— Почему? — она не спрашивает, она знает, почему ее хотят выселить.

— Они говорят, что…

— Это все из-за конфет, — она прячет голову между подушкой и диваном.

— Каких конфет? Причем здесь конфеты?

— Проверь лапы собаки. Они смазаны медом!

— Дорогая, о чем ты?!

— Старуха и собака, я говорю про них. Они хотят меня убить! Они хотят, чтобы я умерла! Им нужны мои конфеты с медом!

— О чем ты говоришь? Что за бессмыслица?!

— Оставь меня в покое! Оставьте меня все!

— Это бессмыслица, бессмыслица… — бормочет он и неожиданно замечает: — Знаешь, они сказали, что я могу остаться, а ты должна уйти! Я сказал им, что это незаконно! Мы будем бороться!