Нашим кораблем для этого рейда должен был стать фрегат «Плимут», с его двухорудиной 4,5 дюймовой (114 мм) пушечной установкой Mark 6, стреляющей 55-фунтовыми (прим. 25 кг) снарядами на дальность до 18 000 ярдов (прим. 16,5 км). Поскольку мы использовали лодку «Плимута», все что нам нужно было взять с собой это рации, легкие гидрокостюмы, спасательные жилеты, разгрузки, боевую выкладку и оружие с аварийным рационом на несколько дней (в основном — шоколад и печенье), плюс к этому боеприпасы. В носовой части лодки был установлен единый пулемет с несколькими 66-мм противотанковыми ракетными гранатометами. Это был наш «установочный» фаворит, из-за мощного огня противотанковых ракет и весьма удовлетворительного эффекта 66-х против снайперов.

Под гидрокостюмами мы носили обычный полевой комплект из нескольких слоев. Как всегда, карманы были набиты боеприпасами, едой и перевязочными пакетами. Поверх всего этого мы надели столько свитеров, сколько было возможно. Потом мы, извиваясь, с трудом влезли в гидрокостюмы, натягивая резину. Вскоре с нас лил пот, но через несколько минут, промокнув в очень холодном Атлантическом океане, когда он захлестнул носовую часть лодки, мы замерзли и начали дрожать. Поверх гидрокостюмов вместо обычных РПС были надеты боевые жилеты, в которых было проще носить пистолеты, магазины к винтовкам, фонари и ножи. Мы перебрались на «Плимут» во второй половине дня во вторник 25 мая, на десантном катере, в паузах между воздушными налетами.

Бывший сержант-майор 148-й батареи, уоррент-офицер 2-го класса «Брум» Ричардс, был нашим офицером связи на время рейда. Он уже находился на борту и проходил артиллерийские процедуры. На экипаж и офицеров «Плимута» Брум произвел впечатление и надо сказать это предвещало успех нашей операции. Брум был самым опытным офицером связи из всех, что у нас были, поскольку всю свою военную жизнь он провел занимаясь огневой поддержкой корабельной артиллерией. Я был очень рад, что он оказался на другом конце провода.

Я дал Бруму копию моего плана ведения огня и мы обсудили его, прежде чем поговорить со старшим офицером и группой управления огнем. Пит Биверс был на корме, разбираясь с лодкой и организуя процедуры спуска и подъема. Капитан «Плимута», Дэвид Пентрит, принял нас в своей каюте, где, окруженный картами и полированным красным деревом, глядя поверх очков, очень внимательно выслушал все тонкости нашего плана.

Закончив приготовления, мы уселись за превосходный стейк и бокал «Божоле». Когда последние лучи солнца и угроза нападения с воздуха исчезли, мы медленно вышли из Сан-Карлоса и повернули налево, чтобы идти на юг, по Фолклендскому проливу к заливу Фокс-Бей. Оказавшись в проливе, «Плимут» добавил ход и направился прямо к месту высадки, так, чтобы у нас было по максимуму темного времени на создание хаоса среди аргентинцев.

Место высадки находилось в пяти милях к югу от Уэст-Хед. Как только мы войдем в бухту, нам предстояло пройти на «Джемини» еще полторы мили до места выхода на берег. Мы пойдем под мотором к Уэст-Хед с подветренной стороны, на случай, если там есть вражеский наблюдательный или радиолокационный пост или орудийная позиция на возвышенности.

«Шатлен» (так назывался портативный тепловизор, которые мы так успешно использовали на Фаннинг-Хед), лежал в водонепроницаемом ящике на дне лодки. Мы хотели «пропылесосить» побережье, когда проберемся в Фокс-Бей, чтобы убедиться, все ли там чисто. Подвесной мотор на удивление тих и его звук далеко не разносится, и если мы будем держаться как можно ближе к берегу, наше изображение на экране радара противника потеряется в отражениях от береговой линии.

Погода, спокойная в Сан-Карлос, здесь, в Фокс-Бей, печально известная своими внезапными переменами, была плохой и становилась все хуже. Небо было затянуто тучами, дул очень сильный ветер и море штормило.

Лодку вывесили на шлюпбалках, и мы, съежившись, стояли в темноте, пытаясь согреться, сжимая в руках винтовки, с зачерненными лицами, в черных балаклавах и темных альпинистских шапочках на макушках. Палуба упруго завибрировала, когда «Плимут», расплывшись в черноте, начал двигаться вперед. Когда наши глаза привыкли к темноте, мы увидели только белую пену буруна у носа корабля.

Такое ожидание заставляет чувствовать себя очень одиноко. Больше никаких планов, нечего сказать и только работа, которая тебя ждет. Несколько шуток свистящим шепотом, а затем похлопывание по руке — знак подойти к лодке и сесть в нее. Все проверили предохранители винтовок, затем поставили оружие на боевой взвод, оттянули затвор и осторожно дослали патрон в патронник. Те, кто полностью разбирал свое оружие, выпустили пару пуль в темноту, чтобы убедиться, что все в порядке, и мы забрались в лодку.

Корабль внезапно замедлил ход и начал раскачиваться, когда его машины дали реверс. Лодку спустили в темноту и когда она коснулась неспокойного моря, Питер Боберс завел мотор. Он потратил время на проверку, а потом опустил его в резервуар с водой, так что он был теплым, и сразу же завелся. Мы свернули на курс, ведущий к невидимой теперь громаде Уэст Хед, в пяти милях к северу от нас.