Он зажег свет, включил настольную лампу. Как всегда, жена улыбалась ему с карточки.

Он подумал: «А если девочка? Ведь возможно какое-то повторение, в глазах, в улыбке? Вдруг случится чудо?»

В комнате сильно пахло мандаринами и яблоками. Александр Семенович открыл форточку. Донеслись песня, музыка, женский смех.

В коридоре приглушенно разговаривали, топали ногами, надевая калоши.

Галя провожала своих гостей.

Все-таки они были уже немолодые. Им хотелось домой, в теплые кровати. Мама сказала:

— Я пришлю с утра Ниночку, она заберет Тимку к нам на целый день, а ты погуляй.

Потом они ушли, и стало тихо. Так тихо, что было слышно, как веселятся соседи. И снова позвонил телефон. Анатолий спросил:

— Ну как, весело тебе в твоей компании?

— Ничего, весело…

— Ты, кажется, окончательно разгневалась?

— Что тебе надо?

— Ну вот, Галка, хватай такси и приезжай, улица Обуха, сорок семь. Я тебя буду встречать у ворот ровно через двадцать минут. Договорились?

— Нет, я не приеду.

— Брось свои штучки. Сейчас на них нет времени. У нас здесь мужчин больше, чем девочек. Ну, жду.

— Не жди. Я не приеду.

Короткий разговор. Бывало, они беседовали дольше.

Александр Семенович слышал все, что она говорила. Она сказала «нет» так, как действительно говорят «нет».

Он раскрыл дверь, забыв о своем помятом костюме и небритом лице. Галя еще стояла у телефона.

— Я вас не поздравила с Новым годом, Александр Семенович, — сказала она. — Я ведь боюсь в глаза вам смотреть, а вы ничего об этом не знаете.

— Не знаю, — согласился он, — я ведь тоже не поздравил вас и ничего вам не пожелал…

— А мне ничего не надо желать, — она заглянула в его комнату. — И вина у вас нет. Хотите, я принесу?

— Есть у меня вино, сейчас откроем.

— Не надо, не открывайте.

Она вошла и легко села на тахту, подобрав под себя длинные ноги.

— Я и так немного пьяная. Александр Семенович, а знаете, для чего Анатолий менялся? Он эту плохонькую комнату сдать хочет. Его квартирой премировали. Двухкомнатной. С мусоропроводом. А я ничего не знала. Вы мне верите?

«Ах, умница Аннушка, как в воду глядела», — первым делом подумал Александр Семенович. Галя не ждала его ответа:

— Обманул нас Толечка. Всех обманул. Ну, перед вами я одна виновата. Ведь виновата? Правда? Вы за него хлопотали, комиссию ему устраивали. А я перед вами виновата.

Он не умел и не любил утешать женщин. И сейчас не умиление и не жалость вызвали в нем Галины слова.

— Больше всего вы сами перед собой виноваты, — сказал он жестко.

— Почему? — спросила она. — Почему?

— Потому что не меня вы обманывали, а себя, и давно. Разве вы не видели, что он такое? Вы, красивая, умная, теряли свое достоинство, свою гордость, унижались перед ним. Вы родили ему ребенка, он вам ноги за это должен был целовать. А вместо этого вы, как девчонка, просили его о каждой встрече. Вы и сейчас побежите за ним…

— Александр Семенович! — слабо крикнула она.

— Я не буду просить прощения за эти слова. Я так думаю.

— А может быть, я его любила?

— Неправда. Вы просто взяли то, что под рукой. То, что легче.

— Все так делают.

— Нет. Только слабые.

Галя засмеялась:

— Чепуха! Все, что вы говорите, чепуха. Все девушки ждут героев и принцев, а влюбляются в первых попавшихся. Одной повезет больше, другой меньше. Может быть, только одной на мильон, и то не самой лучшей, достается принц и алые паруса. Только это не с моим счастьем…

Галя не дала ему ничего сказать:

— Значит, вы так плохо думаете обо мне, Александр Семенович? Спасибо, хоть красивой считаете. Или вы это просто так сказали?

Ему показалось — она смеется, чтоб не заплакать. Он сел на край тахты и взял ее руку.

— За Толиком я больше не побегу. Но ведь ничего другого не будет, Александр Семенович, дорогой мой. — Она провела рукой по его щеке. — Вы и не побрились к Новому году.

Он поцеловал легкую женскую руку, поцеловал другую. Галя положила голову ему на плечо:

— Новогодняя ночь… Не все ли равно, правда?

Он прижал к своей груди ее голову, гладил волосы и плечи, едва прикрытые шелком. Он сам слышал, как колотится его сердце. Много дней, месяцев, целые годы он не чувствовал так близко женщину, теплую, желанную, послушную. Все стало возможно и доступно.