Тяжело сглотнув, она посмотрела на глубокую рану чуть выше его тазовой кости. Чувство вины сдавило ей грудь, перехватывая дыхание. Как он поправится, если не согласится применить к себе никакой целительной магии? Когда они доберутся до Нью-Йорка, возможно, ей придётся его зашивать. Не то чтобы она была хирургом, но она сомневалась, что он согласится на визит в больницу.

Его глаза открылись, и Баэл устремил на неё свой бледный пристальный взгляд, изучая её.

Урсула прикусила губу.

— Почему ты бросил оружие, когда кинулся в атаку?

Он не ответил. Он просто позволил своим глазам закрыться.

Изнемогая от усталости, Урсула прислонилась к его плечу, прислушиваясь к его медленному дыханию, пока экипаж вёз их обратно в особняк Абельда. Его кожа была мягкой, как шёлк, даже несмотря на то, что его фигура состояла исключительно из стальных мышц.

Наконец, они коснулись твёрдой земли, и Урсула подняла голову с плеча Баэла. Казалось, он был полностью без сознания, и они с Серой никак не могли его унести.

— Ты можешь его разбудить? — спросила Сера.

Урсула провела пальцем по его щеке.

— Баэл?

Его веки медленно открылись, и он окинул её своим ледяным взглядом.

— Есть ли причина, по которой ты продолжаешь разговаривать со мной, пока я пытаюсь заснуть?

— Мы на месте. В Абельде. Я не думаю, что мы сможем нести тебя.

Баэл кивнул, затем, охнув, приподнялся на локтях. Сера распахнула дверцу экипажа и выпрыгнула наружу, придерживая дверцу для них. Баэл опирался на Урсулу, пока она помогала ему выйти из экипажа и войти в лифт. Лунный ветер обжигал её кожу сквозь пропитанную кровью одежду.

Оказавшись внутри, Баэл прислонился к решётке лифта, чтобы не упасть, и лифт со скрипом начал спускаться, минуя один пустынный этаж за другим. Должно быть, Баэла убивало то, что он попрощался с этим местом. И всё, что ему нужно было сделать — это вонзить нож.

Лифт коснулся земли, и Урсула закинула руку Баэла себе на плечо, напрягаясь, чтобы помочь ему пройти из атриума в комнату с порталом. Оказавшись внутри, Баэл прислонился спиной к стене, переводя дыхание.

— Нам придётся раздеться, — объявила Урсула.

Прежде чем она закончила фразу, Сера уже разделась и прыгнула внутрь, держась за край портала.

Баэл не пошевелился.

— Тебе нужна помощь?

— Нет, — прорычал он.

— Ладно, — Урсула сняла с себя одежду, хотя её мышцы дрожали от усталости. Её окровавленные брюки, толстый кожаный корсет и сапоги — при каждом движении она остро ощущала, что взгляд Баэла может быть прикован к её телу.

По её коже пробежали мурашки, и она скрестила руки на груди.

Когда Урсула оглянулась на Баэла через плечо, он пристально смотрел на неё, но быстро отвёл взгляд.

Её щёки вспыхнули.

— Поторопись.

Для двадцатидвухтысячелетнего ночного демона Баэл был весьма застенчивым.

Урсула прыгнула внутрь, ухватившись за борт портала, совсем как Сера. Ледяная вода пробрала её до костей, и она отвела взгляд, пока Баэл снимал с себя одежду. Она почувствовала, как его шелковистое, мускулистое тело слегка задело её, когда он нырнул в бассейн. Она позволила себе дрейфовать под водой, окутанная холодом.

Она нашла сильную руку Баэла и переплела их пальцы.

«Никсобас, — Урсула позволила этой мысли прозвучать в её сознании, как голосу. — Дай нам разрешение уйти. Вернуться домой, на Землю».

Она почувствовала, как его чернильная магия разливается по её телу, обвивается вокруг мышц, затягивая её глубже в воду. Глубоко под поверхностью она затаила дыхание, уносимая богом ночи. И наконец… она увидела свет, пробивающийся сквозь воду.

Золотой свет — медовые тона земного заката.

Держа руку Баэла в своей, Урсула поплыла к поверхности. Наконец её голова показалась над водой, и она сделала глубокий вдох, глядя на тёплое сияние над Центральным парком.

Нью-Йорк. Дом.

Продолжение следует…

1Ханаан — это Земля обетованная, в настоящее время эта территория поделена между Сирией, Ливаном, Израилем и Иорданией.

2У американцев есть выражение plead the fifth (ссылаюсь на пятую), что подразумевает отсылку к пятой поправке в Конституцию. По факту это означает право человека хранить молчание и не свидетельствовать против себя. Только Урсула, будучи британкой, запуталась в цифрах и вместо пятой назвала шестую и восьмую.