Жаль, что Урсула ничего не видела. Когда её глаза адаптировались к темноте, она могла различить лишь лёгкий блеск серого мрамора перед ней, но держала голову опущенной, скрывая своё лицо.

— Тогда давайте проведём этот совет. Кворум собрался? — спросил Хотгар.

Ответил другой голос:

— Все двенадцать лордов здесь, сэр.

Потрескивающий звук, похожий на удар металла по камню, заставил Урсулу вздрогнуть, и этот звук эхом разнёсся по пространству. Только после третьего удара она осознала, что кто-то ударяет молоточком.

Вновь прогремел голос Хотгара.

— Кворум собрался. Баэл, ты привёл дворняжку?

— Привёл, — ответил он. Урсула слышала, как его шаги обходят её по кругу, затем Баэл содрал капюшон с её головы. В следующее мгновение он заставил её опуститься на колени.

Её живот сжался. «Он сказал мне быть покорной, но это уже перебор». И всё же Урсула заставила себя не поднимать глаз от пола.

— Хорошо. Вижу, она покорна, — сказал Хотгар.

Взбурлила ярость. «Я ненавижу этих людей». Урсула позволила своему взгляду подняться, скользнув по гранитному полукруглому столу в шести метрах перед ней. За ним сидело одиннадцать демонов. И не просто смертных демонов вроде неё. Нет… то были верховные демоны, древние и могущественные. Приглушённое свечение люминесцентных грибов озаряло их звериные лица фиолетовым сиянием.

В центре стола сидел мужчина с молоточком — Хотгар, видимо. На нём была надета тонкая кольчуга. Его седая борода и белые брови выдавали, что он старше остальных. Слева от него сидел Абракс, гневно смотревший на неё ледяными серыми глазами.

Справа от Хотгара сидел настоящий гигант. Снежная кожа, рога на висках, раздувающиеся ноздри. Она окрестила его Демоном-Быком.

Урсула осмотрела других лордов, стараясь не выдавать тревоги при виде сборища мускулистых демонов перед ней. Они смотрели на неё глазами цвета обсидиана, льда и звёздного света, и взгляды их выражали смесь отвращения и ненависти.

В основном ненависти.

Какими бы они ни были устрашающими, они блекли в сравнении с тем, что устроилось позади них. Древний трон, окутанный столь густой магией теней, что она казалась почти осязаемой. Там сидел огромный силуэт, окружённый мраком.

«Вот и Никсобас, бог моих кошмаров».

Буквально на мгновение его магия поредела, и Урсула мельком увидела его голову, заваливающуюся в одну сторону. Он спал? Нет. Не совсем. Его глаза оставались открытыми — не обычного серого цвета, а чёрные, как обсидиан.

Хотгар наклонился через стол.

— Зачем ты в Царстве Теней, гончая?

Её грудь сдавило. Баэл же сказал ей не говорить? Она должна отвечать на вопрос Хотгара или нет? Ей казалось, что она толком не готова к этой встрече. Лёгкий тычок по лодыжке от Баэла прояснил ситуацию.

Стоя на коленях, Урсула сказала:

— Никсобас заключил сделку с Эмеразель. Я должна проводить здесь шесть месяцев каждого года.

— Если это ложь, — взревел Хотгар, — я сам вырву твои кишки и использую их для украшения своего особняка.

У Урсулы во рту пересохло.

— Она говорит правду, — сказал Баэл. — Я был там.

— Зачем мне верить твоему слову, смертный? — потребовал Хотгар.

— Тебе необязательно мне верить, — прогремел его голос. — Абракс может сказать тебе.

Нутро Урсулы переполнилось ужасом. Баэл только что вложил её жизнь в руки Абракса… того самого демона, который сильнее всего хотел её смерти после того, как она разрушила его планы на мировое господство.

Абракс ответил так тихо, что слова были едва различимы.

— Я могу подтвердить историю Баэла.

— Так это правда? — спросил Хотгар. — Твой отец её призвал?

— Да, — сказал Абракс.

— Зачем богу приглашать одну из шавок Эмеразель в свое Царство?

Абракс сверлил её глазами.

— Я не знаю.

Хотгар осторожно изучал её взглядом, указывающим на то, что он всё ещё подумывал украсить свой дом её внутренностями.

— Дай мне взглянуть на неё поближе.

Прежде чем Урсула успела встать сама, Баэл взял её за воротник плаща и швырнул на гранитный стол. Её голова так сильно ударилась о камень, что перед глазами заплясали звёзды. Ей потребовалась каждая унция её внутренней силы, чтобы лежать спокойно.

«Будь покорной», — сказал Баэл. К этому моменту, с сотрясением, которым он её наградил, у неё не оставалось вариантов. Её голова пульсировала. Хотгар склонился над ней, погладив по щеке холодным пальцем.

— Она хорошенькая. Может, Никсобас хотел её себе.

— Гадость, — голова Урсулы кружилась от удара, и это слово слетело с губ прежде, чем она успела себя остановить.

Баэл сжал её запястье.

Хотгар сердито посмотрел на Баэла.

— Но что я хочу знать, так это почему он оставил её на твоё попечение. Ты потерял свои крылья. Твой дом в руинах, — он подчеркнул следующие слова: — Ты недостоин владеть особняком ночи.