— Осталось одно ерундовое колечко. Мы сегодня спешили, как на пожар. Нет, мне нравится, как он работает. Он сразу забыл, что я из больницы. Орал, как на всех.

— Скоро домой тебя заберу. И запру на замок.

— Правда? Меня отпустят?

— Сегодня сказали.

— А ты что, не рад? Ну что ты молчишь все время? Нет, но понимаешь — это было бы ужасно с чужим голосом!

Они пролезли в больничный сад и расцеловались за кустами.

— Ну иди! — прошептала Юля. — Ну скажи хоть что-нибудь.

— Скучно без тебя, старушка. Я и говорить разучился. Скорей бы тебя домой забрать.

Юля выбралась на аллею. Вдруг повернулась под фонарем.

Аркадий не уходил. Смотрел на нее.

Она улыбнулась.

— А помнишь, как уходила Симона

Синьоре? В каком-то старом, старом фильме? Помнишь?

Она пошла к своему корпусу, ие оборачиваясь и покачивая ладонью над плечом.

Аркадии тоже помахал, но она не видела.

Послышался автомобильный сигнал, где-то заскрипели ворота, по двору проехала «Скорая помощь».

Юля скрылась в темноте, а Аркадий все стоял и смотрел.

В дальнем окне загорелся свет.

У Юли появилась соседка. Та женщина, что пропустила ее когда-то к автомату. Она лежала неподвижно, с открытыми глазами.

— Добрый вечер. А меня к вам перевели.

— Очень приятно.

— То есть, я сама попросила, мне пошли навстречу. Надоело с этими бабами лежать, меня мутит от их трепа! Я подумала, что мы с вами найдем общий язык.

— Конечно, найдем, — улыбнулась Юля. — Меня как раз выписывают. На днях. А вы с чем легли?

— Я… — Женщина выдохнула и махнула рукой. — А… Давайте не будем о болезнях. О болезнях, врачах и прочем…

— Не будем, не будем.

— И о тряпках не будем.

— Не будем, — согласилась Юля.

— А то я имею к этому отношение, и меня злит, злит, как они даже говорят об этом! Я бы их всех одела, но они же не хотят, не хотят в это — одеваться! Не будем о тряпках!

— Не будем, — повторила Юля. — Я тем более совсем обносилась… — Женщина зорко оглядела ее фигуру. — Но кино не будем… Мы будем говорить о любви! — Юля запахнула халат, в который она успела переодеться, и вытянулась на кровати.

— Ой, нет! — воскликнула соседка. — Только не об этом! Нет, пи в коем случае… — Она вздохнула и тоже вытянулась.

— А что… какое-нибудь разочарование? — осторожно спросила Юля.

— Эх… Смешное слово — разочарование. — Соседка лежала с остановившимися глазами. — Не то слово! Полный и окончательный провал, развал… Черная дыра! И хватит, и все, и конец, и не надо об этом…

— Но ведь это пройдет. — Юля встала на коленки.

— Пройдет, — согласилась со странной улыбкой соседка.

— Конечно, пройдет… Всегда проходит. — Юля встала, приняла оставленные ей на тумбочке лекарства, запила водой, прошлась по комнате.

— Все проходит, — сказала соседка.

— И это пройдет, — торжественно сказала Юля.

— И это пройдет, — тихо и неуверенно повторила соседка.

— Я вам точно говорю — пройдет! — Юля присела перед ней на корточки и уставилась детскими круглыми глазами. — Хотите, я вас загипнотизирую? Я умею, правда. — Она стала делать загадочные круги ладонями. — Только вы не сопротивляйтесь. Смотрите на потолок.

Соседка фыркнула, и живот у нее затрясся от смеха.

— Пройдет… — шепнула Юля. — Пройдет… Смотрите сюда. Нет, на мой мизинец, и повторяйте за мной.

— Пройдет… — вторила ей соседка. — Пройдет… — Они чуть не стукнулись лбами и разом расхохотались. Так, что Юля даже села на пол от смеха. И смеялись долго и дружно. И разом перестали.

— Надо занавеску поправить, — сказала соседка. — Луна мешает. Вы не можете ее тоже… заговорить?

— Да запросто! Все, я за вас возьмусь. Вам надо расслабляться. Это очень просто.

Юля сделала гримасу, соседка засмеялась, и они уже не могли остановиться. Юля упала на кровать и хохотала, лежа на спине, и передразнивала сама себя в той сцене, что вызвала беспричинный смех. Вспоминала и смеялась.

В вестибюле студии появился портрет в траурной рамке. Это был старый портрет совсем юной артистки.

Люди спешили на работу и вдруг ошарашенно останавливались. Стояли — кто секунду, а кто подолгу. Охранник забывал проверять пропуска, качал головой, разводил руками и молча беседовал с каждым проходящим — «вот как оно бывает…»