— Ушел.

— А вернется?

— Не знаю.

— А почему это секрет?

— Не знаю, но, может, он богатый и будет каждую неделю давать нам денег. Вот будет здорово! — Тут я аж задохнулся. — А может, он умрет и оставит нам богатство по завещанию.

— Боженька!

Входит Моль в ночной рубашке.

— Моль, а у нас есть давно пропавший дядя? Микки говорит, что есть, — сообщает Мэгги.

— Мэгги!

Я ее сейчас убью.

— Микки, ты чего за лапшу ей на уши вешаешь? — негодует Моль.

— Есть у нас дядя, я сам его видел. Он тут и ночевал. Ха!

— Кто это тут ночевал? — подает голос Пэдди, входя в комнату; на нем футбольная форма.

— Давно пропавший дядя, — поясняет Мелкая.

— Мэгги! Замолчи! Не смей разбалтывать секрет всем подряд!

— А кто сказал, что это секрет? — интересуется Пэдди.

— Мама, — говорю, глядя на руки. Их как иголочками колет. Ма меня теперь убьет.

— Че вообще за базар? — спрашивает Пэдди.

Моль кивает на кухню, потом уходит туда, Пэдди за ней. Дверь закрывается. Да что Пэдди вообще о себе думает? Ходит тут, понимаешь ли, двери захлопывает — прямо король Сиама.

— Зачем ты им все разболтала? — нападаю на Мелкую.

— Я случайно, — отвечает Мэгги.

— В смысле «случайно»?

— Как-то само выскочило.

— Да уж, с тобой в тюрьму не попадай. Ты меня в пять секунд заложишь. Видела такой плакат: «Не болтай лишнего — поплатишься жизнью»?

— Нет. А что это значит?

— Погоди.

Подхожу к кухонной двери, прикладываю ухо. Там шепчутся.

— Видимо, прятался, — говорит Моль.

— Ма бы не разрешила, — сомневается Пэдди.

— Ты чего это тут подслушиваешь? — Подскакиваю, когда за спиной звучит мамин голос.

— Ничего, — вякаю.

— Видно, что ничего: красный, как свекла, — говорит Ма, прищурившись, и озабоченно: — А там кто? Что происходит?

— Да никого, только Пэдди и Мэри.

— Болтают про нашего давно пропавшего дядю, — сообщает Мэгги.

— Мэгги! — ору.

Чтоб ее!

— Я тебя, дрянь, сейчас придушу! — грозит мамочка. — Скажи этим двум, чтобы шли сюда: они мне нужны.

Снимает пальто, идет вверх по лестнице.

— Никогда больше ничего тебе на скажу. — Я обиделся.

— Почему? — спрашивает Мэгги.

— Почему? — Поднимаю брови чуть не до потолка, голос писклявый, как у мышки. — Тебе, что ли, ночью все мозги вынесло?

Открываю дверь кухни.

— Вас Ма зовет, — говорю.

Сажусь на пол у камина. Съеживаюсь — может, так Ма меня не заметит и не оторвет мне голову. Мамины ноги бухают по лестнице, сердце подпрыгивает с каждым ударом.

— А ты сам зачем рот разинул? — спрашивает Моль.

— Я-то тут при чем?

Ничего себе, решила на меня все повесить.

Моль и Пэдди плюхаются на диван, они явно разругались. Входит Ма. Садится в папанино кресло. Разглаживает материю на ручках. Мы переглядываемся. Все обосраться готовы от страха.

— Так, я вам сейчас кое-что скажу, а вы уж, пожалуйста, услышьте, потому как повторять не буду. Если кто-то вас попросит что-то для него сделать — что угодно — отвечайте: нет. Поняли? — Крутит обручальное кольцо на пальце. Его Папаня не прихватил, когда смылся. — А будут приставать, скажите им: пойдите поговорите с моей матерью.

Даже если кто-нибудь попросит сходить в магазин?

— Чтобы и пальцем не вздумали пошевелить ни для кого в этом районе. Кто бы это ни был. Мне без разницы, кто вас попросит. Пэдди, Мэри, вы поняли, о чем я говорю? Если что-то нужно будет делать, я сделаю сама. А вы не встревайте.

«Встревать» — значит, сотрудничать с ИРА.

— Услышали меня! — рявкает Ма.

— Да, мам, — отвечаем мы все, кроме Пэдди.

— Пэдди, ты слышишь, что я с тобой говорю? — Смотрит на него сердито.

— Угу, — отвечает он, глядя в окно.

— И что в этом доме случилось, в доме и осталось. Нечего трепаться на улице о наших делах. Поняли меня, вы, двое? — Это она нам с Мэгги.

— Да, мам, — отвечаем.

Это-то мы и так уже усвоили, из-за Папани.

— Дядя пришел переночевать — молчите. Вообще обо всем — рот на замок. И всё. Есть кому чего сказать? — Молчание. — Ну, хорошо, тогда не путайтесь больше у меня под ногами. Мне нужно голову помыть. Мэри, я купила тебе еду, иди собирайся на работу.