То есть, “той” меня. Людмилы Петровны. Милдред же нет и двадцати, судя по состоянию кожи и прочим признакам.

Удар головой – травма пусть и болезненная, но в моем состоянии очень удобная. Никому не обязана ничего рассказывать. Тот факт что Милли – сиротка, тоже очень к месту. Семейство опекуна вряд ли захочет ее навещать. А о родственниках приблудной девчонки совсем ничего не известно.

Черты моего нового лица отличались миловидностью и были лишены простоты, свойственной деревенским жителям, которых я успела повидать за короткое время моего пребывания в Бергетее. Может быть, сиротка-подкидыш – плод любви крестьянки и маркиза или какая тут еще бывает знать. Кожа ладоней грубая и покрыта мозолями, сиротку нагружали работой. Но при этом кисти рук узкие, миниатюрные, с тонкими пальцами.

Я не знала, который час, но чувствовала себя совершенно измотанной, поэтому решила лечь спать. И не прогадала. Вырубилась практически сразу, а кровать оказалась настолько удобной, что сон мой был почти безмятежным. Почти – потому что среди ночи мои глаза открылись сами собой, когда я вынырнула из странного видения.

Когда я жила у суконщика, то в мои ночные грезы приходили близкие из настоящей, привычной жизни. Муж-предатель, дочка-максималистка. Я видела родные пейзажи, грязноватые сугробы и последнюю встречу с Феденькой. В одном из снов он даже приводил знакомиться свою новую пассию, чтобы я посмотрела, с какой прекрасной женщиной не давала ему быть вместе одним своим присутствием.

В эту же ночь все было иначе. Мне снился дом суконщика, я играла с детьми и притом отлично помнила, что это Фирт и Сара, учила малышку штопать белье. Руки, державшие иголку, принадлежали Милдред. Голос тоже был мой здешний. Потом я гуляла и видела летнее убранство деревьев. И название поселения само пришло мне в голову – Мелекатия. Может, мне его говорила Славия? Надо бы спросить. Хотя, может быть я его сама придумала во сне. Или услышала от кого-то из детей. Валекс всегда говорил только “деревня” и “эта дыра”.

– Мелекатия, – сказала я шепотом, глядя в потолок, на котором плясали ночные тени. Перекатившись на бок, скоро я заснула вновь. И сны были уже более привычными.

– Госпожа Славия, как называется деревня, из которой меня забрали? – спросила я свою наставницу и покровительницу утром, едва явившись в целительскую.

– Что, и это забыла? – охнула знахарка.

– Наоборот, кажется, вспоминать начала.

– Мелекатия, – сказала Славия, – назвали ее так в честь первой королевы и основательницы Бергетеи. Да, у нас женщина-правитель была. Единственная дочь короля. Он хотел ее выгодно сочетать династическим браком, да она уехала, собрав небольшую армию тех, кто поддерживал молодую принцессу. Об этих местах в те времена, двести лет назад, слава дурная ходила. Правил дракон-оборотень, дурного нрава мужчина. Народ свой запугивал и истреблял. Мелекатия вызвала его на бой и выиграла. Стала королевой этих земель. Они куда больше чем деревня да замок. Королева объединила разрозненные городки и деревушки, и получилась Бергетея.

– Арчибальд – потомок Мелекатии? – заинтересовалась я.

– Именно, – кивнула женщина, – какой-то пра-пра… не знаю уж даже сколько пра… внук.

– А далеко ли столица Бергетеи?

– Совсем близко, пешком правда долго идти, но в повозке меньше чем за полчаса добраться можно.

Мы мирно переговаривались на рабочем месте, поскольку кроме нас никого не было. Славия разложила на столе знахарские принадлежности, надела свой белый чепец и серое платье, мне выдала такую же форму. Я уже протерла полы в комнатке, где она принимала пациентов и полила лекарственные растения в горшках. А никто так и не приходил.

– А часто бывают пациенты тут? – спросила я.

– Да почитай каждый день. Сама понимаешь, целительская для простого люда не предназначена, только для обитателей замка. Королевской семьи, придворных и обслуги. И когда гости приезжают, их здоровье поддерживать. Особенно после застолий. У деревенских свой знахарь есть. Но если очень серьезные хвори или эпидемии, не приведи Лорче, зовут и меня.

Теперь понятно почему пространства так мало – приемная комната и две палаты, на одного человека каждая.

– Вы сказали – королевская семья. А она большая?

– Любопытная ты, значит, уже на поправку идешь, – одобрила Славия, – но все же с вопросами к другим людям не допытывайся, мало ли какой человек. До беды недалече. Семья королевская в наши дни – это сам король и его родственники. В замке обитает тетушка Арчибальда по батюшке, и двое ее детей, сын и дочь.

Тут наша беседа прервалась. В дверь поскреблись, я поспешила открыть и впустила мужичка, одетого в просторные штаны и рубаху. Бедолага держался за щеку.