Я осторожно шла, придерживаясь рукой за стену. Дверь в свою комнату закрывать не стала, сомневалась, что потом ее найду в противном случае. Я видела, что в этом крыле как минимум четыре помещения. Не хватало вломиться в чужие покои. А я ведь не понимаю еще, в каком качестве меня сюда поместили.

Воображение рисовало страшные картины, которые вызывались ассоциациями с средневековьем. Меня хотят принести в жертву? Нет, это из другой оперы. Если только на костре сжечь в качестве ведьмы. Но вряд ли бы я в таком случае была сейчас в благоустроенных покоях.

– Ты кто? – услышала я молодой женский голос. Звонкий и резкий, будто в ночи дернули струну гитары.

Подпрыгнув на месте и обернувшись, я увидела девушку, которая то ли вышла из комнаты, то ли появилась с лестницы.

Толком разглядеть я ее не могла, лицо незнакомки оставалось в тени. Молодая, высокая, на две головы меня выше. Темные волосы волнами спускаются на плечи.

– Ты служанка? – требовательно спросила девушка. – Что вынюхиваешь тут на нашем этаже?

– Я… я не знаю, в каком меня здесь держат качестве, – призналась я.

– Чокнутая, что ли? – уверена, что моя собеседница брезгливо поморщилась, такой у нее стал голос. Высокомерный, пренебрежительный.

– Нет, просто головой ударилась, – я не спешила с ней объясняться, лучше уж что-нибудь узнаю, пока она считает меня слабой и безопасной для нее.

Хотя, я ведь такая и есть. По жизни.

– Сильно, должно быть, ударилась. Не брала тут ничего, признавайся?

– Нет, госпожа.

На лестнице послышались шаги, и скоро к нам присоединилась Грис. В руках у нее была стопка каких-то вещей.

– Вам же сказано было – в покоях оставаться и ждать, когда позовут, – упрекнула она меня, – возвращайтесь к себе.

Я послушна пошла к открытой комнате.

– Кто это такая, Грис? – спросила у нее девушка.

– Об этом объявит король Арчибальд сегодня на семейном ужине, аэли Тея, так что не стоит его пропускать, – ответила женщина.

– На ужине? И она там тоже будет? – услышала я, уже входя в свои покои. – Братец, никак, с ума сошел?

– Осторожнее, дорогая, – предостерегла ее Грис.

Я села на кровать, ожидая, что же дальше произойдет.

Женщина зашла следом, придирчиво посмотрев на меня.

– Да, чтобы привести вас в надлежащий вид, придется постараться.

– В надлежащий вид – для чего? – уточнила я.

– Для ужина с королем и его семьей, конечно же.

Она положила стопку вещей, которую держала в руках, на кровать рядом со мной.

– Здесь полотенца и домашнее платье. Скоро вам принесут одежду, в которой вы спуститесь в столовую. И попрошу пока больше покои ваши не покидать. Здесь слишком легко заплутать или наткнуться на призраков прошлого.

Какой мрачный замок, однако! Настоящий дом с привидениями и странными жильцами.

Семейная королевская столовая оказалась такой же большой и мрачноватой, как и весь замок. Огромный овальный стол делил зал четко пополам. По крайней мере, у меня создалось такое впечатление. С рулеткой я, конечно, не бегала.

Грис привела меня к ужину и отодвинула стул примерно посередине стола. В самом начале уже восседал король Арчибальд, межде нами было еще мест десять.

На противоположной стороне от меня располагалась сухощавая пожилая женщина с абсолютно седыми волосами и нервным лицом, каждая черточка которого будто бы подрагивала и колыхалась. Я бы сказала, что у нее есть явные признаки нервного расстройства. И хорошо, если только нервного. Она наклоняла голову то вправо, то влево, поправляла прическу, теребила брошь на платье. Мне стало неуютно, особенно когда дама посмотрела на меня в упор.

– Кто эта девушка, Арчи? – спросила она у короля.

Тот невозмутимо орудовал ножом и вилкой в тарелке размером с поднос.

– Сейчас придут ваши вечно опаздывающие дети, тетушка. И я все расскажу. Не люблю повторять.

Арчибальд произнес эту длинную фразу, не отводя взгляда от куска мяса.

– Эти сорванцы всегда где-то задерживаются, – верно, – покладисто подтвердила женщина. Тетушка, значит сестра его отца, о которой говорила Славия. А Тибор и Тея – ее дети.

Эта семейка вызывала у меня чувство тревоги. Хотя нет, не вызывала. Усиливала то, что уже имелось.

Со мной никто не разговаривал. Вышколенный слуга поставил такую же огромную тарелку, на которой я могла бы сплясать, наполнил ее все по чуть-чуть.