— Юрок не испугался же.

— Юрку-то чего терять, кроме дурной головы? А ты долго не думала, когда он сделал предложение, хотя и видела мою симпатию к тебе.

— Я видела твою симпатию ко всем. Хорошо ты начал, плохо заканчиваешь. А почему у Юрка было прозвище «Рыхлый»?

— Да он одно время говорил всем: «Не смотри, что я худой, я — вязкий». Стали называть его «Вязким». А потом как-то само собой в «Рыхлого» переименовали. И это прозвище к нему приклеилось. А ещё я помню, как ты сидела, забравшись с ногами на скамейку. К тебе подскочил Юрок, обхватил твою коленку обеими руками и, качая бедрами взад-вперед, стал пародировать нашу дворняжку Волчка. Ты сказала: «Маленькая собака до старости щенок» и оттолкнула его. Очень скоро после этой пародийной сценки вы с Дерезой «записались», как говорит мой дедушка Пётр, имея в виду регистрацию брака.

— Не помню, — призналась Начинкина. — Хорошая у тебя память. Вась, ты мог бы стать великим человеком. Тебе надо эмигрировать.

— Это для меня равносильно самоубийству. Всё равно, что сменить пол.

— Но и пол люди меняют, и — ничего, живут счастливо.

— Эти пусть и уезжают.

Василий поцеловал Нину и спросил её, словно незнакомку, вдруг оказавшуюся с ним в одной постели.

— Кто вы такая?

— Я и сама не знаю, — принимая игру, ответила Начинкина, — знаю только, что низверглась с какой-то далёкой неведомой планеты и долго пребывала в нечеловеческом облике. Отсюда эта дикость, звериные привычки.

— В виде кошки жила?

— А чем тебе кошки не нравятся? Между прочим, существует поверье, что тому, кто любит кошек, достаётся в жёны хорошая женщина. А тому, кто не любит, обижает их, никакая не достается или очень злая. Или такая, которая не сможет подарить детей.

— На что намекаешь? Олеся — моя дочка.

— Я ни на что не намекаю. Это ты зол на всех. На тёщу…

— В суть всякой вещи вникнешь, если правильно наречешь её. Тёща на нашей свадьбе с Наташкой за стол так и не присела. Ходила со стаканчиком в одной руке и бутылкой в другой. Нальёт сама себе, выпьет и стучит каблучками, поёт частушки.

— Неподсудно.

— Ну её к лешему, эту тёщу. Вот, тут я от твоего имени Петру Виленовичу отказ состряпал, чтобы не надеялся ни на что. Послушай: «К вам обращаюсь, к человеку, с юных лет закалившемуся в должности прохвоста…».

— Дай сюда, — Нина вырвала лист. — Не позволю от моего имени такие гадости посылать.

Начинкина стала читать текст, написанный на листке с другой стороны:

— «Мы стояли над бездной, но поняли это тогда, когда она уже разверзлась перед нами». Что это?

— Отдай, я перепутал, — взмолился Василий.

— «… но было поздно».

Нина прочитала письмо, предназначавшееся Наталье от начала до конца и выгнала Грешнова из дома.

— Я тебя ненавижу! Уходи с глаз долой! Знать тебя не желаю! — кричала Начинкина ему в спину.

1

Отдежурив вторую смену в Нинкином магазине, Миша направился в лесопарковую зону. Будучи ребёнком, он часто ходил туда с родителями, они вместе сидели на скамеечке, читали книги. Повзрослев, с закрепленной на багажнике велосипеда шахматной доской, Каракозов отправлялся в лесок один. Доезжал до павильона «Шашки-шахматы» и просиживал за игрой с пенсионерами допоздна.

Ещё вчера Михаил приходил сюда с Ниной и Василием, играл в бадминтон. Сегодня пришёл он в лес без ясной цели, но с явным желанием что-то нехорошее с собой сделать. Интуитивно ища приключения, Каракозов направился в сторону от центральной дороги, в самую чащу.

Говоря о лесопарке, понятие «чаща» — есть понятие относительное. Стоит только сказать, что в эту «чащу» хулиганы приволокли скамейку с центральной прогулочной дороги, и всё станет ясно.

То есть Миша сознательно побрёл в ту часть парка, где собиралась всякого рода шпана, где выпивали горячительное и горланили, чувствуя себя, как в настоящей тайге.

В детстве у Каракозова от хулиганов была только одна защита, — трогательное непонимание их преступных намерений. Надо заметить, что не только в детстве, но и в подростковом возрасте это ему часто помогало. Его оскорбляли, — он не оскорблялся, задирали, а он искренно не мог понять сути предъявляемых ему претензий. Не за что было шпане зацепиться, так и оставляли в покое. Но на этот раз всё было иначе. И он был не тот, да и хулиганы не те.

Устроившись в магазин к Начинкиной, Миша был осведомлен о свалившихся, откуда ни возьмись, бандитах. И, находясь на ночных дежурствах, побаивался их нападения. К тому же налаживалась жизнь, хотя бы внешняя её часть. Побаивался, но не показывал вида. Играл роль защитника. А сегодня, заметив бандитов в лесу, даже обрадовался им, как какому-то исходу. У него даже вырвалось:

— На ловца и зверь бежит.

Он подошёл к молодым людям, которые только разлили по пластиковым стаканчикам водку, и спросил:

— Так это вы — наши гости незваные? Угостили бы дяденьку.

Миша говорил свободно и легко и сам себе удивлялся. Настолько незнакомый голос и незнакомые слова звучали из его уст, что впоследствии, вспоминая случившееся, Каракозов дрожал, как при сильном ознобе.

— А деньги у дяденьки есть? — спросил самый старший из них.

Физически крепкие ребята больше играли в бандитов, нежели были таковыми. А перед ними стоял человек, на тот момент вышедший за все рамки самосохранения, готовый каждую секунду расстаться с жизнью. Не только не страшащийся смерти, а находящийся в поиске таковой.