Шрифт:
– Да, действительно. – Он тяжело вздохнул. – Ну дай хоть доесть! – Он виновато, как показалось Люсе, посмотрел на своего товарища и еще более активно заработал вилкой. – А ты что не ешь? Не вкусно? – пробурчал Влади с набитым ртом, так что Люся даже с трудом разобрала адресованный ей вопрос.
– Да нет, почему, – поспешила оправдаться она, – вкусно…
– Ну ладно… пойдем мы… А то и правда опоздаем. – Влади чуть виновато посмотрел на Люсю.
Она ответила ему смущенным взглядом из-за толстых стекол очков.
– Мне тоже пора. – Черепашка встала, перекинув через плечо лямку рюкзака.
– Ну тогда пойдем вместе, – приветливо предложил Влади.
Они вышли из центрального подъезда телецентра.
– Тебе куда? – Влади надел солнечные очки, и теперь вместо его глаз Черепашка видела два отражения своего собственного лица. – Мне в метро. – Она нащупала в кармане карточку. – Только до него все равно нужно на троллейбусе ехать.
– Клево! – чересчур открыто возликовал Влади. Товарищи осуждающе покосились на него. – Нам тоже на троллейбус.
Впрочем, за всю дорогу до станции «Алексеевская» ни Черепашкой, ни Влади не было сказано ни слова.
– Пока, – махнула рукой Люся, спрыгивая с подножки на асфальт.
Двери троллейбуса заскрежетали, закрываясь, и через этот противный скрежет до ее слуха донеслось тихое и какое-то безнадежное «пока».
Внезапно, когда Черепашка уже спустилась в метро, что-то заставило ее остановиться. Будто кто-то невидимый дернул ее за плечо: «Женя! Женя! Он же ждал меня сегодня здесь, в центре зала… Господи, мы же должны были идти к нему на репетицию. Это так важно для него! Он так долго меня просил, а я… А я в кафе с Влади сидела… Я же как будто чувствовала, что идти надо! Я же тогда еще сомневалась… Ужас! Что я теперь ему скажу?!»
Ошарашенная, стояла она посреди зала, а вокруг сновали люди, то и дело задевая девушку за плечо. Все они куда-то спешили, бежали, суетились…
«Без пятнадцати семь, – подумала Черепашка, приходя в себя. – Без пятнадцати семь. Женька ушел».
Автоматически Люся перешла на свою ветку, зашла в вагон и растворилась в стуке колес, заглушившем ее не слишком радостные мысли.
3
Еще на лестничной площадке Черепашка услышала телефонный звонок, раздавшийся из ее квартиры. Люся поспешно достала из кармана ключи, открыла дверь.
– Алло! – крикнула Черепашка и, прижимая трубку плечом, стала развязывать кроссовки.
– Люсь, ты? – услышала она взволнованный, даже как будто перепуганный голос Жени.
– Жень, прости, понимаешь… Ну, в общем, я не смогла… Меня задержали на работе, понимаешь… – И в эту секунду ее быструю, сбивчивую речь прервали короткие гудки.
Девушка зачем-то еще долго слушала их, прижимая трубку к уху, потом медленно опустила ее на рычаг, но в ту же секунду телефон снова разразился громким, требовательным звонком.
– Алло, – сказала Люся, но никто ей не ответил.
Она не стала больше «алекать» и уговаривать человека на том конце провода откликнуться. Меньше всего ей хотелось сейчас с кем-либо разговаривать, но вешать трубку она тоже не стала. Люся понимала, что просто не имеет на это права, потому что она знала, кто это звонит, и знала, что этот человек молчит не оттого, что решил над ней подшутить, а просто ему не хватает смелости заговорить снова.
– Люсь, извини, – раздался наконец в трубке срывающийся голос Жени. – Я понимаю, что ты… ну… на работе задержалась… – Черепашке хотелось сейчас заплакать, заорать, что это не она его, а он ее должен простить, но она лишь сильней прижала к уху трубку. – Извини меня, – понизив голос почти до шепота, сказал Женя.
Сейчас он совершенно искренне винил во всем лишь себя самого, хотя несколько минут назад его переполняла жгучая обида на Люсю.
– Да это ты меня… – начала было Черепашка, но Женя не дал ей закончить фразу:
– Нет, это я во всем виноват… Конечно, я давно уже должен был понять, что ты не такая, как все… Ты ведь не простая девчонка, у которой только школа да дом… У тебя ведь еще и работа есть. И уж она-то поважней будет, чем мои репетиции дурацкие… – К его горлу подкатывались слезы, и, как Женя ни пытался их скрыть, они отчетливо слышались в его голосе.
– Жень, я прошу тебя, давай забудем про это. – Люся уже сама готова была разрыдаться.
Ей было жаль Женю, и в эту минуту она по-настоящему ненавидела саму себя. Черепашка укоряла, стыдила себя за то, что может спокойно слушать оправдания человека, перед которым она по уши виновата.
– А почему ты не на репетиции? – спросила Люся только лишь для того, чтобы сменить тему.
– Ну просто… не пошел, да и все, – последовал грустный ответ.
И Люсе сразу стало ясно, что это из-за нее он не пошел на репетицию. Конечно, ему не стоило так поступать, но таким уж человеком был Женька… Черепашке опять стало стыдно, и продолжать эту тему она больше не стала.