— По крайней мере, вы улыбаетесь, — ответил святой отец. Он обратил внимание на ее удрученный вид. — А если серьезно, миссис Хокер ужас как скучала с тех пор, как перебралась сюда, и я рад, что у нее появилась компаньонка, тем более такая хорошенькая.

Эбби заметила веселые искорки в глазах святого отца.

— Вы мне льстите, — сказала она. И он рассмеялся.

— Откуда же вы родом, мисс? — полюбопытствовал он.

— Из Слайго. А вы? — спросила Эбби.

— Коренной дублинец, — сказал отец Куинлан.

Он стоял довольно близко к Эбби, настолько близко, что она могла различить лопнувшие мельчайшие сосуды на кончике его носа и ощутить запах спиртного, исходивший от его дыхания. Она с младых ногтей понасмотрелась на горьких пьяниц и поняла, что отец Куинлан один из них.

— Вы еще не были в церкви Святого Михаила? — спросил он.

— Нет, — призналась Эбби. — Еще нет.

— Тогда идемте, я сам вам все покажу, — предложил святой отец.

Эбби услышала в его голосе мольбу. И очень обрадовалась такому предложению: ей было любопытно посмотреть на церковь, а с другой стороны, хотелось отвлечься от невеселых мыслей.

— Надеюсь, вы придете завтра на литургию? — уже серьезно прибавил священник.

— Да… наверно, — сказала Эбби. Она еще не думала об этом, но все же решила согласиться.

— Католичка вы или нет, без разницы. Ко мне всякие ходят, не только местные работники, но и стригали, и фермеры со всей округи, за много миль отсюда. Так им нет надобности наведываться в церковь Святого Варнавы в Клэр. Ведь путь туда неблизкий, а дороги просто ужас.

— Меня крестили католичкой, — сказала Эбби. Она с отцом время от времени ходила на службу в Берре, но сейчас не хотела в этом признаваться. А когда они жили у тетушки в Ирландии, та следила, чтобы каждый из них ходил в церковь регулярно.

— Замечательно! Церковь нашу построили из камня, добытого по соседству, а на кровельную дранку пошла волокнистая кора со здешних деревьев. А освятил ее епископ Шорт восьмого ноября одна тысяча восемьсот шестьдесят четвертого года. Я же прибыл сюда чуть погодя.

— А чем вы занимаетесь, когда не служите в церкви? — поинтересовалась Эбби, полагая, что, даже если он служит каждое утро, а это было маловероятно, у него все равно должно быть много свободного времени. К тому же исповедь обыкновенно проходила раз в неделю, главным образом по субботам.

— Да разное поделываю, по хозяйству здешним помогаю. Даже овец стричь приходится, ежели у них там рук не хватает.

— Мистер Хокер говорил, будто иной раз вы и соседям помогаете.

— Бывает, езжу и по соседним фермам.

Они уже подошли к церкви, отец Куинлан открыл Эбби дверь, и она вошла в прохладное помещение. Церковь Святого Михаила выглядела, как и любая другая: ряды скамей с подушечками спереди для преклонения колеи. Но внимание Эбби привлекли витражи. Один, огромный, возвышался над алтарем, а другой, поменьше, — в задней части церкви.

Заметив, с каким восторгом Эбби их разглядывает, отец Куинлан улыбнулся.

— Витражи изготовили отец с сыном из Пенуортэма. Они прекрасны, не правда ли?

— Да, просто замечательные!

Проходящий сквозь них солнечный свет отбрасывал яркие сине-красные блики на близстоящие скамьи.

Эбби заметила, что отец Куинлан пристально ее рассматривает, и смутилась.

— Что с вами, святой отец?

— Вы такая очаровательная девушка, а еще не замужем, — проговорил он.

При этих словах на глазах у Эбби появились слезы. После всего, что с нею произошло за последние дни, чувства ее хлынули через край.

— Вот так так! — проговорил отец Куинлан, подводя ее к скамье. — Присядьте-ка, голубушка!

— Простите, — пробормотала Эбби, беря у него платок, чтобы утереть слезы.

— Скажите, что вас печалит, дитя. Даже если я не сумею вам помочь, если вы откроете мне свои горести, на душе у вас станет легче.

Сокровенная обстановка церкви располагала к чистосердечности, равно как сочувствие на лице и в голосе отца Куинлана, и Эбби тут же поведала ему историю своей жизни, всю без утайки; рассказала она и о венчании с Эбенезером, и о том, как повстречала в Клэр Джека с Сибил, когда упала без чувств у порога конторы по найму. Она не колеблясь открыла свою душу. Джон Куинлан слушал ее молча.

Эбби время от времени хлюпала носом и утиралась платком, но, когда она подошла к концу своей исповеди, ей стало легче.

— Спасибо, что выслушали меня, святой отец. Не знаю, что вы теперь обо мне думаете, тем более что мы впервые встретились с вами лишь несколько минут назад.

— Я здесь, чтобы заниматься делами Божьими, и утешение прихожан к ним тоже относится, — ответствовал отец Джон. — И помните, сколь бы тяжек ни был ваш груз, Господь всегда услышит вас и одарит милостью своей.