– Алина! – грозно рявкнула её мать, мгновенно превращаясь в злобную фурию. – Отвечай немедленно! И почему твои вещи разбросаны по всей комнате? Даже пиджак бросила на пол! Он же кучу денег стоит!

И тут Алю осенило… но лучше б она и дальше оставалась в неведении.

– Боже мой… Что же я наделала? – прошептала она, переворачиваясь и упираясь лицом в подушку, и даже не удивилась, почувствовав, как от той пахнет Артёмом.

Осознание всей степени совершённой вчера глупости заставило забыть о головной боли, а вырвавшийся помимо воли обречённый стон, напугал даже видавшую многое Ангелину Михайловну.

– Дочь? – выдала она удивлённо.

– Мам, дай, пожалуйста, прийти в себя, – ответила Алина, но тут же спохватилась, резко подскочила на кровати. – Сколько время?

– Почти десять. Я поэтому и пришла тебя будить. Ты вроде вчера говорила, что сегодня работаешь.

– Вот именно! – воскликнула девушка и, поднявшись на ноги, быстро потянулась за халатом.

– Почему ты спала голой? – самообладание родительницы уже почти иссякло, а сама она смотрела на Алю со странной смесью злости и презрения.

– Мне было жарко, – бросила дочь, покидая комнату и на ходу кутаясь в халат.

– А на остальные вопросы ты ответить не хочешь? – крикнула ей вдогонку женщина.

Пришлось разворачиваться. И сейчас, терпя жуткую головную боль, нервничая из-за опоздания и пытаясь понять, как же её угораздило переспать с Жарковым, Алина еле сдержалась, чтобы не выдать матери правду, причём в самом жёстком виде. Язык так и чесался сказать: «Да, мама, я напилась до полной потери адекватности, потянула малознакомого, но дико привлекательного парня купаться в фонтане, потом притащила его в нашу квартиру и отдалась ему на подоконнике». Интересно, ей понравится такая правда?

– Прости, я жутко опаздываю. «Но обещаю, что вечером мы обо всём поговорим», – сказала Алина после минутной паузы, в течение которой тщетно пыталась успокоить собственные нервы. А в её лице читалась такая обречённость, что Ангелина Михайловна только и смогла кивнуть, и позволила дочери скрыться в ванной. Правда, Аля прекрасно знала, что вечером её всё равно ждёт жуткий допрос с пристрастием.

Это ещё повезло, что мать крови на её бёдрах не заметила. Ведь если с простынёй ещё можно как-то отовраться, то тут уже было бы сложнее. Благо хоть Тёма презервативы нигде не оставил. Или оставил?

Алина снова издала обречённый стон и упёрлась лбом в выложенную голубым кафелем стену. Ну как же… как её угораздило докатиться до подобного?

В итоге, она просто приказала себе не думать об этом. Сейчас главным было добраться до отеля и погрузиться в работу. А всю эту ситуацию она обязательно обдумает, но только позже, – когда голова снова начнёт нормально соображать.

Собралась она минут за пятнадцать, и вскоре уже шагала по тенистым аллеям малого парка, туда, где трудились четверо её подчинённых.

– Привет, – бросила Аля, подходя к месту, где Миша с Федей разукрашивали очередную площадку. Краем глаза она отметила, что Арнольд с Колей за утро уже успели собрать одну конструкцию, и как раз сейчас приступали к следующей. Убедившись, что всё идёт как надо, она позволила себе на несколько минут присесть в теньке под деревом и прикрыть глаза.

– Что-то случилось? – поинтересовался Миша, подходя ближе и устраиваясь рядом. – Ты выглядишь подавленной?

– Дура я, вот что случилось! – выдала она эмоционально, и тут же отвернулась. – Прости, Миш… нервы. Жуткое выдалось утро.

– Я могу чем-то помочь? – заботливо спросил он, отмечая нездоровую бледность своей начальницы. Да и глаза её выглядели сегодня слишком устало, а растерянный мутный взгляд тонко намекал, что спала Алина очень мало, если вообще спала.

Она нервно потёрла переносицу и опустила голову на колени.

– Можешь… если вдруг, по счастливой случайности умеешь поворачивать время вспять.

– Я, конечно, парень талантливый, но на такое, увы, не способен, – весело ответил Михаил, что вызвало на лице Али первую улыбку за всё сегодняшнее утро.

И на короткий миг ей даже показалось, что всё случившееся ночью – просто сон. Местами странный, а в чём-то захватывающий и интересный. И, скорее всего – фантастический, потому что Артём Жарков по определению не мог сосуществовать с ней в одной реальности, и уж тем более – в одной постели. Она даже почти начала в это верить… но вдруг услышала знакомый голос с нотками явного раздражения. Его голос.

С того самого момента, как за ним закрылась железная дверь подъезда, Тёма не переставая думал об Алине и о том, что произошло между ними прошлой ночью. Его никак не оставлял вопрос мотивов её поступка. И если ощущения и интуиция называли всё это обычным стечением обстоятельств, то обиженное на весь мир сознание тонко намекало, что здесь явно попахивает холодным расчётом. И всё бы ничего, да только перед глазами то и дело появлялся образ обнажённой спящей девушки, до которой так и хотелось дотронуться. А вслед за ним неизменно всплывала и картина капель крови на белой простыне.