Признаюсь честно, этот поцелуй стал для меня полной неожиданностью. Я был в восторге.

Обхватив девушку за талию, я еще крепче стал прижимать её к себе, углубляясь в поцелуй. Она немного напряглась, но все же позволила мне небольшое самоуправство.

Но у любого прекрасного есть свойство заканчиваться, и это исключением не стало.

Наши губы разомкнулись, но объятия продолжились. Рене опустила голову мне на плечи, и проговорила тихим голосом:

– Улыбнись, и увези меня отсюда.

Я сделал, как она просила. Скорчил веселую гримасу, приобнял её за плечи и повел к машине.

Ни я, ни она не проронили ни слова, даже когда оказались наедине в салоне автомобиля.

Я привез нас на улицу Рикмана - самого оживленного уголка Готэм-Сити. Только здесь было относительно безопасно ночью: кипела жизнь, вся улица была ярко освещена, точно маленький Лас-Вегас.

Несмотря на то, что Готэм признан самым преступным городом в мире, здесь процветает туризм. Правда, зачастую, этих туристов объединяет жажда приключений и адреналин, но встречается и простой люд, приезжающий насладиться красотами.

Готэм признан одним из самых красивых мест на земле. Готическая архитектура вкупе с общей мрачностью города всегда притягивала людей. Одни подолгу прогуливались по улицам старых домов, с особым интересом рассматривая богатые ажурные орнаменты стрельчатых окон и росписи ветхих витражей. Другие восторгались ланцетными сводами древних зодчеств и спешили запечатлеть это на камеру.

Улица Рикмана являла собой главную достопримечательность Готэма. Еще совсем недавно это место считалось самым опасным местом в городе. Но благодаря беспрестанной охоте Темного Рыцаря, данный уголок превратился в маленький рай внутри кромешного ада.

Здесь же находился и дом Рене. На сегодняшний день цены на жилье в этом районе ощутимо кусаются, но Рене свой уютный уголочек успела купить в то удачное время, когда дома продавались почти за бесценок.

Впрочем, мы приехали сюда не только потому, что она живет по близости, а чтобы просто развлечься и выпустить наружу своих внутренних демонов.

Можно даже сказать, что мы сейчас на свидании. Ведь я все еще числюсь её парнем, для остальных…

Я пробежался глазами по павильонам, пытаясь отыскать что-нибудь интересное и съестное. Минута блужданий, и мы наткнулись на лавку с замороженными продуктами. Среди прочих лакомств, здесь продавалось и сливочное мороженое.

Я попросил две порции эскимо, и передал одну своей молчаливой спутнице.

– Я голодна,- заявила Рене.- Не думаю, что одного мороженого на палочке будет достаточно.

– Может купить тебе ход-дог?

– Раньше здесь продавали эти сосиски, но от них колбасило,- пошутила детектив, попутно откусывая замороженные сливки в шоколадной глазурью.

– Что с тобой сегодня произошло?- наконец решился я спросить.

– Ахх…- вздохнула Монтойя и откусила еще немного мороженого.- Кто-то пустил в отделе слух, что я лесбиянка,- начала она свой рассказ.- Не знаю откуда они узнали. Возможно видели, как я однажды сидела в баре вместе с девушкой. До мурашек доводят эти многозначительные взгляды, вечно устремленные в мою сторону, этот шепот за спиной… Единственным кто меня поддержал в этом вопросе был мой напарник Харви. Он сказал всем, что я уже встречаюсь с одним известным парнем. Но ему никто не поверил…

– И поэтому ты позвонила мне, и попросила приехать в участок, чтобы наглядно показать всем, что Харви не врал, и заткнуть сплетников. Поэтому ты поцеловала меня у входа в участок?

– Да,- призналась детектив, в нерешительности рассматривая подошву своей обуви.

– Прости меня, Алекс. Я должна была, прежде чем совершить такое, узнать твое мнение,- извинялась Рене, всё еще не решаясь взглянуть на меня. В её голосе слышалось неподдельное сожаление.

– Не кори себя в этом. Признаться честно, мне очень понравился наш поцелуй. Мы и правда смотрелись, как настоящая парочка.

Тут она подняла голову и от возмущения воскликнула:

– Заткнись!

Прохожие начали подозрительно озираться на нас. Она взяла себя в руки и спокойно продолжила:

– Мне просто пришлось… Прости, я не должна была. Это я во всем виновата, ты просто жертва. Но все равно, мог бы меня и по-другому утешить.