– Команды на расстрел гостей не было. Ведите к командиру.

Бережнов хмуро встретил Шишканова. Молча показал на стул, что колченого прилепился к печи. Сел на лавку, побратимов же оставил стоять. Бросил:

– Слушаю!

– Слушай. Я знаю ваши задумки, ваши планы. Но они не исполнимы. Красная армия наступает. Белые мечутся в поисках новых союзников. Почти все союзники ушли, кроме японцев. Наша победа не за горами. Что вы будете делать дальше? Не лучше ли Ковалю и тебе распустить банду и выйти к народу, встать на его защиту? Пойми, Степан Алексеевич, что ваша карта бита. Сегодня мы не трогаем вас, завтра же обрушимся на вас всеми силами. Думайте и решайте. Даю вам на раздумья один день. А мне, если позволите, разрешите поговорить с народом.

– Агитировать хочешь? Не позволю! – закричал с порога вошедший Коваль.

– Погоди, не шуми, – остановил Коваля Бережнов. – Пусть говорит, ежли народ прислушается к его гласу, то, знать, народ прав, Шишканов прав. Пусть говорит, а мы со стороны послушаем.

– Снова закрутили, товарищ командир? – зашипел Коваль. – Вы и раньше миловались с Шишкановым. К нему сегодня решили повернуть? Сгорите.

– Не стращай, человек на то и рожден, чтобы жить и грехи творить. Идите, товарищ Шишканов, к народу и поговорите с ним. Ежли ваша возьмет, то отпущу с миром, если нет, то уж не обессудьте. Собрать отряд, пусть послушают большевистскую правду, ежели она есть, – приказал Бережнов и перекрестился.

Шишканов поднялся на пень с газетой в руке:

– Товарищи, я не буду что-то измышлять, что-то придумывать, я просто зачитаю некоторые призывы и сообщения белогвардейской печати, а уж вы решайте сами, как вам жить дальше, что делать. Но и другое скажу – от себя, от своего понимания, – что все мы можем ошибаться, не только мы, но и революция в целом. Революции не делаются в белых перчатках, они были и будут кровавы, потому что одна сторона стоит за правду, другая за кривду. Вот и сходятся две стенки, а уж чья возьмет, то одному Богу известно. Ошиблись вы или нет – это уж сами судите. Судите и другое, что когда народ поймет, чья сторона праведнее, то его уже не удержать ни окопами, ни штыками. Вы ушли от народа, вы затаились, ожидаете, чья сторона падет, чью можно поддержать. Падет сторона неправды. Вот я вам прочитаю воззвание генерала Пепеляева, о котором вы все наслышаны, которого кое-кто ошибочно называет революционером и демократом. Он обычный генерал, с обычной мечтой поставить нового царя во главе России. Вы же, в большинстве бывшие раскольники, бегали от царей, были гонимы, неужели вам нужен новый царь. Итак, читаю: «Граждане! Настал грозный час военных событий. Большевистские деятели во главе с Лениным и Троцким напрягают последние усилия и поставили всё на карту, чтобы прорвать железное кольцо народных армий, окруживших всю Россию.

Красными использовано всё, что можно. Они мобилизовали всё мужское население от семнадцати до сорока пяти лет в строй, а старших – на службу в тылу. Они усиленно развили агитацию, забрасывая миллионами листов с самыми гнусными, льстивыми обещаниями.

В армии у них введён суровый террор, и каждому комиссару дано право убивать солдата за малейший проступок.

В занимаемых ими местностях они немедленно мобилизуют всё мужское население, ставя его под ружьё, забирают все припасы, лошадей, хлеб.

В самой советской России стоит страшнейший голод, грабежи, своеволие, убийства; болезни уносят ежедневно тысячи людей в могилы. Отдельные отряды из мадьяр, китайцев и латышей служат главной опорой большевиков как в тылу, так и на фронте.

Наша армия, ведя неустанно и бессменно войну, не выдержала и отошла, отдав снова в руки врага сотни тысяч граждан на грабёж и разорение.

Доблестные части вверенной мне группы, только что разбив врага и взяв Глазов, в связи с отходом на юге получили приказ отойти, и бой жестокий и упорный будет идти на занятых позициях.

В этот грозный час великой борьбы обращаюсь я к населению освобождённых ценою страшных жертв областей.

Братья, граждане! Мы не должны допустить гибели Родины.

Когда армия шла вперёд, всякий мог сидеть спокойно. Пришло время, когда Родина требует великих жертв от честных сынов своих.

От имени умирающих за святое дело свободы и счастья храбрых офицеров и солдат я обращаюсь к населению: “Все на борьбу с врагом!”

Без всяких различий веры, положения, сословия – каждый должен помочь всем, чем сможет.

Кто может – идите добровольцами.

Народ должен жить и будет жить, но он сам должен напрячь все силы.

Граждане, не призываю я вас к спокойствию: позорно быть спокойным, когда Родина гибнет, когда половина России поглощена анархией, а другая сыта и спокойна, и только горсточки храбрецов одиноко умирают в бою.

Я обращаюсь к земству.

Призовите население к борьбе с врагом, попирающим все права народа.

Я обращаюсь к духовенству.

Призовите народ к борьбе за веру, за святыни Русские.

Я обращаюсь к крестьянам.

Встаньте на борьбу за разграбленные земли ваши, за землю и волю.

Я обращаюсь к рабочим.

Не верьте тёмным слухам, которые злоумышленно распускают среди вас.

По примеру героев-воткинцев и ижевцев встаньте на борьбу с красным злом.

Я обращаюсь ко всем партиям.

Отбросьте партийные споры и разногласия, ведь прежде всего вы – русские; единая Родина, великая и нераздельная свободная Россия – вот лозунг, который должен объединить всех.