Вскоре войска Даурского фронта начали победное наступление. Были взяты станции Даурия, Мациевская. Белобандиты отброшены за границу, ушли в Маньчжурию.

8 апреля высадились во Владивостоке англичане. Чуть оправившись от поражения, Семенов, именовавший себя «походным атаманом всех казачьих войск и Главнокомандующим русской армией на Дальнем Востоке», вновь перешел границу Забайкалья, а 28 апреля опубликовал декларацию, в которой объявил себя и своих приближенных, кадета Таскина и генерала Шильникова, «Временным правительством Забайкальской области». И снова беда нависла над этой землей. Забайкалье оказалось в огненном кольце: с запада надвигались белочехи, с юга – семеновцы, а с востока – японцы, американцы, англичане.

Председатель Дальсовнаркома А. М. Краснощёков и его товарищи сделали всё, чтобы остановить Семенова, мощь которого нарастала изо дня в день. Но бесчеловечная жестокость атамана и его подручных вызвала всеобщий протест. Рабочие и крестьяне поняли сущность семёновщины, массами вступали в ряды Красной гвардии, росло партизанское движение.

Эшелон, в котором ехали Макар Сонин и Евлампий Хомин, был остановлен в Иркутске. Паровозик отцепили, снова стоянка на неопределенное время. Объявили о митинге. Толпа солдат высыпала из теплушек. Сбилась серым комом перед платформой, на которую поднялся Краснощеков. Он вгляделся в заросшие бородами и щетиной лица усталых солдат, поднял руку, призывая к вниманию:

– Стыдно, товарищи солдаты, признаваться в своих ошибках, в своем неумении руководить такой огромной территорией, как Сибирь, как вся Россия. Но, если это так, то надо признаваться. Признаваться надо, говорить народу правду надо, а когда он узнает, что это не ложь, то не оставит свою родину в беде. Потому буду говорить правду, как бы она ни была горька. Снова на нас идет войной Семенов. Не один Семенов, идут японцы, американцы, чехословаки – все идут, чтобы возродить монархию или что-то подобное, несут на своих знаменах: «Вся власть Учредительному собранию!» Пока те и другие далеко, а близко от нас Семенов. Он идет уверенно, потому что знает наши силы. Белые офицеры, что засели в наших штабах, спешно «самораспустили» армию, с большой поспешностью списали из армии большевиков. Сейчас мы снова организуем армию, но без вашей помощи нам будет трудно.

Мы объявили добровольческий набор в армию, но скажу честно, что из этого мало что получилось. Командующий фронтом просит подкрепления. А его у нас пока нет. Только вы и идущие за вами эшелоны могли бы помочь великому делу завоевания революции. Тем более, что атаману Семенову удалось оттеснить красные части, путь вашему эшелону будет прегражден. Думайте, товарищи солдаты. А пока я вам расскажу о положении в Сибири и на Дальнем Востоке.

Японцы готовы высадиться во Владивостоке вслед за англичанами. Идут они под предлогом «водворения законности и порядка в России». Эшелоны чехов растянулись от Урала до Владивостока. На Сахалине сидит атаман Гамов, чтобы броситься на амурцев, в Южной Маньчжурии – атаман Колмыков, тоже готов ринуться на советскую власть и растерзать ее. Если мы не сплотимся и не дадим отпор атаманам и интервентам, то всё это будет выглядеть примерно так: чехословаки, которые поднимут восстание, уничтожат Советы в Сибири и на Дальнем Востоке, их поддержат интервенты и атаманы. Наша Сибирь с Дальним Востоком будет отрезана от России. И не только отрезана, так враги советской власти попытаются взять Москву и уничтожить все наши завоевания. Кто не с нами, тот с ними! Солдаты, если вы не пойдёте с нами, то попадете к Семенову!

– Снова придется воевать, Евлампий, – простонал Макар Сонин.

– Придется. Куда денешься, ежели просят? Не боись, чует мое сердце, что, сколь бы нас ни убивали, живы будем.

– Да не боюсь я, просто устал. В баньку бы. Ну ин ладно, воевать еще не отвыкли за дорогу.

– Семенов сделает нам баньку. Это уж точно.

А Семенов наступал. Он взял Даурию, оттеснив части красногвардейцев к станции Борзя. Следом поступило известие о восстании чехов и белогвардейцев в Сибири и в Приморье. Пал Омск, вскоре Владивосток и другие города. Семенов взял Борзю, а скоро и станцию Оловянную, здесь было много казачьих станиц, которые явно поддерживали Семенова. До Читы оставалось двести километров. Паника разъедала фронт. Но вот пришло сообщение, что на помощь забайкальцам идут части из-под Омска, Иркутска, Благовещенска. Все они хорошо вооружены, при пушках, большом запасе снарядов и патронов. Укрепилась уверенность в победе.

Макар позже записал: «Семенов оставил нам орудия, много провианту, винтовок и патронов. Но всё же это не победа. Ежели говорил правду Краснощеков, то Советам жить здесь осталось мало. Скоро падут. Но и Семенов – дурак: падут Советы в одном месте, возродятся в другом, это как переходная болячка: зажила на ноге, появилась на руке. И не убить Советы. Зряшная кровь». Бросил свою летопись в котомку, как самое заветное и дорогое, завернув ее в тряпицу.

– Разбили, а дальше чё?

– А дальше скажут, – ответил Евлампий, ковыряя в носу.

Омск в руках повстанцев. Командир Степного корпуса, уже ставший генералом Иванов и Уполномоченный временного Сибирского правительства Ляхович выступили с воззванием к Совету Народных Комиссаров. «Москва, Совету Народных Комиссаров. Из Омска. 10.VI. Власть большевиков в Сибири уничтожена, и временное Сибирское правительство, избранное Сибирской областной думой, состоявшей из представителей земских, городских самоуправлений, кооперативов, национальных казачьих советов, вступило в управление Сибирью. Ближайшей своей задачей Сибирское правительство ставит восстановление органов самоуправления, избранных на основе всеобщего, равного, прямого, тайного избирательного права, а также скорейший созыв Учредительного собрания, которое окончательно установит политический строй Сибири и отношение ее к европейской России. Временное Сибирское правительство не стремится к отделению Сибири от России, оно думает и печалится о тяжелом положении общей родины России. Выполняя поручение временного Сибирского правительства и приняв всю полноту власти в пределах Западной Сибири, уведомляю, что мы, уполномоченные временного правительства, готовы обеспечить скорейшую и непрерывную отправку продовольствия в голодающие губернии России и вступить в переговоры относительно условий снабжения Великороссии, которую временное Сибирское правительство считает неразрывно и кровно связанной с Сибирью. Но снабжение голодной России будет невозможно в случае попыток со стороны Совета Народных Комиссаров вторгнуться в пределы Зауралья с целью восстановления низвергнутых Совдепов. Эти попытки мы встретим вооруженной силой, и тогда движение продовольственных грузов в Россию должно быть приостановлено.

Извещаем вас об этом и ставим в известность население, дабы ведомо было, что вся тяжесть ответственности перед умирающими с голода людьми будет лежать на советской власти».

Совет Народных Комиссаров полностью опубликовал воззвание белогвардейцев, раскрывая картину заговора в Сибири, где одураченные чехословаки и крестьяне пошли за лозунгами меньшевиков, эсеров и белогвардейцев, ответил, что он «не вступает, разумеется, ни в какие переговоры с контрреволюционерами-авантюристами, которые стремятся только выиграть время, чтобы тем вернее вонзить нож в спину трудовому народу. Против мятежников двинуты надежные части, обеспеченные всем необходимым снаряжением и вооружением.