– Тогда нам не в эти дома, – выплюнул брат. – Квартиры еще есть? – Спросил уже у рядом стоявшего притихшего риелтора.

Тот уже мечтал свалить в закат, потому что брат просто вынес бедному парню мозг.

– Д-да, тут в десяти минутах старый фонд. Там квартира есть, давно сдается. Но, правда, несколько не вашего уровня.

– Отлично, веди нас туда, – заявила я. – Сколько по деньгам?

– Пятьдесят в месяц плюс квартплата.

– Дороговато за старый фонд, – проворчала я.

– Ника, нет.

– Саша, идем смотреть! Пятьдесят штук, это не триста. И то, еще посмотрим, стоит ли это того.

И я смогу такую сумму позже тянуть, когда начну получать зарплату. Пока что по договору я лишь стажер на месяц, потом уже устроят на полную ставку. На семьдесят косарей. Для секретаря это много, но у меня, как я поняла, будут сверхзадания. И за «ноги» будут премии давать. Так что я безумно хотела начать себя обеспечивать. Но все постепенно. Нет, от родительских и братских денег я не откажусь. Но хочу испытать себя. Заработать. Сама.

Квартирка в старом фонде оказалась неплохой. Да, лишена лоска и мебели, но зато располагалась в неплохом районе. Тут не беспокоил шум машин, соседи тихие старички, а во дворе сновали дети с молодыми мамами. Спокойно и без напряга.

– Мне тут не нравится,– заявил брат, презрительно все осматривая.

–А я меня устраивает. – Повернулась к риелтору. – Вот только это все же старый фонд. И однушка. Ремонт старый, косметический. Мы будем снимать эту квартиру за более низкую цену. Звоните хозяевам и предлагайте сорок тысяч плюс коммуналка.

– Вероника…

– Саш, мы договаривались.

– Если вылетишь с работы, то…

– Стану бестолковой сестрой олигарха, наряжусь в перья и буду курить тонкую сигарету, – съехидничала. – Успокойся. Мне квартира нужна для работы. Я даже не собираюсь ее обустраивать. Кровать куплю, телевизор, да кофеварку.

Мы совершили сделку на нужную мне цифру. Сразу подписали стандартный договор аренды, получили ключи.

– Ну, что, поехали домой? – Вымученно улыбнулась. – Завтра мне вставать в четыре утра. Ты только представь, какого размера синяки у меня будут.

–Такие же, как и у меня. Потому что в первый твой рабочий день я просто обязан тебя проводить.

***

Спустя три с половиной часа мы приехали домой. Пробки под вечер стояли жуткие, и мы в них с Беловым успели поругать, помириться и он выудил все про мои лондонские отношения и сеансы с психологом. Но выйдя из машины, мы решили больше не ссориться и не затрагивать тему ни моих мужчин, ни самостоятельности, ни работы. Хотя бы дома.

– Как же тут хорошо, – повела носом, вдыхая чистый воздух.

После Москвы он тут кажется и вовсе экологичным. Вышла из гаража и счастливо вздохнула, рассматривая до боли любимую местность. Что у нас тут есть? Многое… Например, красивая огороженная высоким забором земля, на которой стоит трехэтажный особняк семьи Беловых. Отец проектировал и строил, а мама помогала с дизайном. Помню, она часто рисовала, и в доме висят ее картины. Вкус у нее был, и Сашка в этом очень на нее похож. Если бы не бизнес, то точно стал бы неплохим художником.

На территории у нас имелась и банька, и беседка с диким виноградом, и бассейн, который закрывался в холодное время года. На брата работал штат прислуги, как он любил их, шутя называть. Все люди «свои», и с радостью приезжали сюда, чтобы неплохо подзаработать. Клининговая компания являлась раз в неделю и служила верой и правдой уже три года, охранник Гена выхаживал по территории круглосуточно, имея один выходной в месяц. У него не было семьи, и очень нравилась повариха Мария Степановна. Вот ее Сашка, боготворил. Готовила тетя Маша просто божественно, и любила нас, словно своих детей.

Поэтому и заохала, когда встретила в холле.

– Сашенька, Верочка, что ж вы так долго, – вздохнула женщина, вытирая руки об цветастый фартук.

Она мне напоминала нянечку из исторических романов и фильмов. Невысокая, сдобная и добродушная.

– Так сестру тащил силком домой. Изволила, Вероника Николаевна работу найти.

– А еще меня язвой называет, теть Маш. Есть хочу, просто сил нет, – улыбнулась и ткнула брата в бок. – Дорога выматывает.

–Тебе деточка побольше бы кушать. Маленькая, худенькая…

–А ест как лошадь с голодухи, – расхохотался Саша. – Топай, переодевайся, беда моя любимая.

Скорчила брату рожицу и побежала на второй этаж, где и находилась моя спальня. Верочкой меня звали только тетя Маша, да раньше родители. Но я все равно предпочитала европейское «Ника».

– Жаль расставаться с комнатой, – плюхнулась на постель.– Но что не сделаешь, ради самостоятельности.

Сашка мне перекрыл весь воздух, а мне всего двадцать пять и я хочу работать, зарабатывать, самоутверждаться, и возможно, с кем-нибудь подружиться.