Об этом и размышлял, пока не стемнело. Дальше собрался, забрав амулет зарядки, накопитель почти полон был, и побежал по дороге к городу. За час я добрался до окраин, приметив по пути несколько усиленных постов. Был и блокпост на въезде. Немцы явно держат всё с этой стороны под контролем, особенно ночью. Хорошо поля возделаны, а то и минные поля бы были. Сам я по дороге двигался, там мин сканер не показал. Всё же магёныш лох, из нас двоих я в плюсе. Хотя думаю тот как раз считает наоборот. Проникнув на территорию города, через частный сектор, перебрался через огород, и там на улицу, и дальше двинул по ней, сторожась. Пропустив ночной патруль из десятка солдат, что уверенно топал по одной из улиц, я так и добрался до железнодорожной станции. Меня интересовали её склады. По пути перехватил полицая, тот с ремнём карабина «Мосина» на плече шёл куда-то полусонный, волоча ноги. При этом тот бросал вокруг острые взгляды. Думал ловушка, на живца берут, но когда допросил, узнал что несколько полицаев пропали в городе за последний месяц, и всего тела двоих потом по запаху нашли. Тот себе такой судьбы не желал. Хотя это ему и не помогло. Зато допросил и хоть какую-то информацию получил. Это действительно Житомир. На окраине есть военный аэродром, запасным он был, но сейчас там дальняя авиация базируется. Заглянем. Также дал расклад сил по городу, и что тут вообще происходит. Сведений не так и много, но я и этому рад. Одно жалел, у того сапоги сорок пятого размера, а мне сорок второй нужен. А вот ремень с подсумками застегнул на себе. Я бечёвку починил, но всё равно иногда шаровары нужно было придерживать. Спадали. Карабин проверил и убрал в хранилище. Сорокового года выпуска тот, вполне неплохо сохранился, из него не так и много стреляли. К нему двадцать патронов, россыпью, обойм не было.

Больше трофеев не было. Карманы пусты, только махорка, да пустой коробок спичек. Документы взял, а форма полицая меня не интересовала, тем более и она не мой размер. Хотя сапоги предателя я прихватил. Не сильно ношены, можно будет продать. Те нашего пошива, с зауженными голенищами. Тело оставил у забора, руки не пачкал, удар амулета с воздушными лезвиями и порубленное тело оплывало кровью. Я же заторопился к складам. В городе на удивление много полицейских подразделений было, видимо некоторые являлись карателями. Пока до складов добрался, ещё уничтожил восемь полицаев. В отличии от первого полицая, что шёл с суточной смены отдыхать, он местным был, свой дом, эта группа шла строем. Тут отработал воздушными лезвиями, потеряв десять процентов маны в накопителе на это, зато все лежат обезглавленные. Бил точечно, чтобы не повредить ничего и трофеи не потерять. Прибрал винтовку «Мосина», самую свежую и не расстрелянную, ещё был «ППШ», причём новый, этого года выпуска, к нему два запасных диска. Два пистолета, «ТТ» и «Парабеллум», с кобурами. Остальное не заинтересовало. Только боеприпас собрал к вышеперечисленному. Да наконец сапоги подобрал, тут аж у двоих были нужного размера. Одни чуть стоптанные, другие новые, яловые. У водопроводной колонки омыл ноги, подлечил от мелких травм, намотал ещё тёплые портянки и натянул сапоги, те что ношенные, новые пока поберегу. Только после этого наконец добрался до складов. Добежал. Уф, как хорошо в сапогах, не нужно смотреть куда ступаешь. Правда, и минус был, я отвык от обуви и в первое время те мне серьёзный дискомфорт причиняли. Ничего, снова привыкну. А пока добыча нужного мне, и потом на вражеский аэродром. Надеюсь найду там что мне нужно.

***

Мотор «Шторьха» ровно гудел, я поглядывал вокруг, благо амулет ночного и дальнего виденья отлично помогал, ночь тёмная. Девочка лет пяти, что сидела у меня на коленях, особо не мешала. Меня ждали, в штабе моей армии подтвердили приём, сообщив куда лететь. Армия двигалась с боями, и местоположение её давно сменилось.

А вообще с момента как я расстался с магёнышем уже десять дней прошло, второе сентября было. Одиннадцатый день пошёл, уже полтора часа как. Тогда, добравшись до Житомира я действительно неплохо прибарахлился. На складах добыл три тонн риса в мешках, у немцев довольно редкая крупа, тонну гороха и тонну пшеничной крупы, потом вскрыл склад с питанием для офицеров, дорогие вина, сыры, шоколад, масла, колбасы. Был чай и какао. Никакого эрзаца. И тут на семь тонн набрал. Амулет-сканера отлично помогал, прежде чем убрать кусок стены в хранилище, давая себе доступ внутрь очередного пакгауза, я сначала смотрел амулетом, что есть внутри. Самое интересное и прибирал. Поэтому ещё на тонну мешков свежей пшеничной муки. Два мешка соли и два сахара. Две фляги с подсолнечным маслом и две с мёдом. Ну и склад с консервами. Брал мясные, с ветчиной, фаршем, саморазогревающиеся, и сладкие. Пятнадцать тонн припасов, но это не всё. Тут уже начали сбор урожая, и я нашёл местное овощехранилище, довольно крупное. Забрал четыре тонны картошки, только вчера с полей, двести кило кочанов капусты, двести репчатого лука, сто моркови, сто чеснока, двести огурцов, и двести помидор. Они в ящиках были. Свежий урожай, не с парников ли? В общем, двадцать тонн припасов ровно, как и рассчитывал. На другом складе, вещевого имущества, нашёл котлы. Большие, маленьких не было, пять штук по сто пятьдесят литров каждый. Чугунные. Я поскорее прихватил их, и покинул склады. Нужно сделать запас готовых блюд и те отлично помогут. Правда и весят почти тонну, но меня это не остановило. Я их взял временно, потом избавлюсь. Может один котёл оставлю, остальные точно скину. А поторопился покинуть город потому что по нему тревога звучала. Нашли убитых полицаев, да и тут на территории станции я двоих немцев убил. Одного ссыкуна из зенитчиков, до туалета ему лень дойти, к углу склада бежал, где я укрылся, и часового, с которого снял новенький карабин «Маузера» с боезапасом. Да, документы я собирал, с полицаев и вот немцев, для отчётности. А перед тем как покинуть склады, увёл полтонны тротиловых шашек с бикфордовыми шнурами, и добрался до аэродрома.

На аэродроме тревоги не было, но посты усилили. Из города им сообщили о нападениях. Тем более тут вполне себе шла боевая работа. Часть самолётов на вылете, ещё одну группу готовили. Пользуясь темнотой, тут соблюдали светомаскировку, прежде чем заминировать склад «ГСМ», и склад боеприпасов, посетил землянки лётного состава, стараясь не разбудить тех жильцов что были. Увёл новенькие патефон и солидную стопку пластинок с разной музыкой. Обувь подобрал, ботинки хорошие, два лётных комбинезона моего размера. На складе две тонны лётных пайков и шесть комплектов офицерского нательного белья. Заглянул в столовую, набрал утвари и посуды, доски разделочные, половники, ножи и всё необходимое. Потом к складам, шнуры уже горели, увёл пять тонн авиационного бензина в бочках, и одну бочку моторного масла, и аж три самолета. Два «Шторьха», и один связной «мессер». Самих «Шторьхов» было три, но один в ремонте. Из двух один вполне свежий, второй латанный-перелатанный, видно, что пулевые отверстия заделывали, но мотор новый. Первый себе оставлю, а на втором к нашим полечу. Да и тут эксплуатировать буду. Что по «мессеру», то дальность у него выше, хотя на такой машине летать не доводилось, но я справлюсь. Убив охрану у землянки где радист сидел, там ещё три офицера было, всё же работа шла, я проник внутрь и настроив рацию на волну радиостанции штаба моей армии, стал вызывать:

– Тюльпан-два. Ответь Урагану-три, приём.

Знаю, что за время моего отсутствия все позывные давно сменились, а новых я не знал. Да и не смущало это меня. К счастью, дежурный радист не спал, подтвердил приём, знакомый голос, знаю его, и тот принял от меня сообщение. Да оно короткое было. Сообщил, что бежал из плена, излечился от контузии, а как добуду самолёт, то и перелечу к ним. Потом свяжусь, узнаю координаты, куда прибыть. Ну и ещё, что я человек практичный и пустым не летаю, кого-то да вывезу с оккупированных территорий, пусть особисты имеют ввиду. Проверка прибывших на них. Ну и личная просьба начальнику штаба армии. От моего имени подать запрос на восстановление документов, комсомольского билета, наградных книжиц и заказать изготовление копий моих наград. Свои я утерял, даже не знаю где они. Как бомбой накрыло, больше не видел. Это нужно для сокращения срока получения копий всего утерянного. Тот подтвердил принятое сообщение, и мы разъединились. Я уже собрал всё ценное что тут было, и на мотоцикле прорвался с территории аэродрома. Едва успел, как ночь превратилась в день, оба склада рванули с разницей в двадцать секунд, немцам резко стало не до меня. А что я, из техники только новенький лёгкий «БМВ»-одиночка, отъехал на нём, там взлетел с полевой дороги, на «Шторьхе», и полетел в тыл к немцам. Меня Варшава интересовала как место с наиболее большой концентрации ювелиров. Километров на двести улетел, на бреющем, когда светать начало. Там сел на берегу речки, около леска, спать особо не хотелось, отмыл котлы в речушке, и сготовил в двух котлах блюда. Это щи, использовал кости и мясо лося, и рис отварил, сдобрив фаршем из консервов. Поел и спать. А дальше, как стемнело, уже на «мессере» взлетел, нужно изучить что за машина, она была куда скоростнее, но я освоился.

Так и добрался до Варшавы за один полёт, без дозаправок, сел недалеко, и удалось со второй попытки это сделать благополучно. Ювелиров нашёл быстро, я у немцев банк ограбил, тут же в Варшаве, марок набрал, да и золотых монет хватало, было чем платить. Купил хороший костюм, пальто и шляпу, теперь свободно гулял по городу. Зимнюю одежду, на меху приобрёл. По туристическим и рыболовным магазинам прошёлся. Даже два спальника нашёл сканером, зимний и летний. Продавцы сказали нет, а я вернулся ночью и забрал бесплатно, и много что ещё нужного. С трудом, но смог найти и купить отличную медвежью шкуру. Редкий и дорогой товар. Только за золото мне найти смогли. Я восполнял то, что было мной утеряно со встречей с магёнышем. Две палатки теперь есть. Ещё двух женщин нанял, выдал припасы и те готовили из них разные блюда. Но главное выпечку. Пирогов немало сделали, я приходил вечерами и забирал. Также угнал новенький «Опель-Кадет», двухдверный, бардового цвета. Потом у пристаней парусную шлюпку, она полтонны весила. Ну и роскошный «Хорьх». Если остальное для себя брал, эту машину как раз на продажу. Сам за городом в лесу проживал эти семь дней, пока три ювелира работали по моим заказам. Камни те сами находили. Изумруды, рубины, и конечно же брильянты, и шлифовали их до круглого состояния. Всего два десятка камней сделали, но уже кое-что. Я заряжал свои накопители, по три дня где-то на каждый. Проверил и новый камешек. Нормально, заряжается. И вот полетел обратно, хранилище на сто процентов полным было, сел у Ровно, поискал попутчиков, тут повезло найти группу беглых евреев, и забрал шестерых детей от пяти до семи лет, со следами жёлтых звёзд, вышитыми на одежде, это всё что смог, и на том латанном «Шторьхе» полетел к нашим. Координаты я уже получил, самолёт был артиллерийской разведки, рация имелась, и знал куда лететь. Вот и добрались, так что мне подсветили полосу, и я пошёл на посадку.

***

Услышав шаги конвоира, я снова хмыкнул, и быстро убрал карты, подмигнув другим сидельцам. Мы приняли невинный вид, как будто тут ничего не происходит.

О да, я снова на Лубянке, уже третий день как привезли. Не думайте, это не последствия моего возращения из плена. Это вообще два месяца назад было, сейчас уже ноябрь, шестое с утра. Что вообще происходило? После возвращения я писал рапорты, опросы и допросы особистов проходил. А потом началась служба. Михайлов ударил по столу кулаком, и меня вернули к работе, так что снова ночами летал на самолёте. Это не мешало использовать «Глаз» и наносить новые данные на карты, а штаб армии по ним работал, особенно артиллеристы преуспели. В такой боевой работе я хорошо освоил и высоко оценил «Глаз». Всё же он на порядок лучше коптера был. Так что армия двигалась вперёд, даже рвалась вперёд полууступом, но встали, чтобы другие армии нагнали, а то отрежут от своих ещё фланговыми ударами, как немцы это любят делать. Документы мне восстановили, наградные книжицы тоже, в октябре получил, как и копии наград. Тогда начштаба пошёл мне на встречу, все запросы уже были отправлены. И да я не ошибся, предполагая, что все мои вещи на том самолёте были, что немцы перехватили и к себе увели, так что действительно сгинуло всё. А так как армия стояла, то генерал Михайлов переуступил меня временно своему старому знакомому, которого направили командовать фронтом, что прорывал оборону в сторону Ленинграда. Очень генерал просил меня, тот обо мне слышал. И вот за месяц боёв, Калининский фронт пробил всё же коридор и ленинградцы были деблокированы. Там коридор усиливали, расширяли, я всего четыре дня помогал, мы артиллерией и авиацией побили резервы, что немцы перекидывали, но меня взяла под ручки контрразведка и самолётом в Москву. Третий день допросы шли, следователи знать хотели откуда я получаю разведданные. Всегда отвечал, что вижу ночью хорошо, поэтому летая над немцами, и наносил на карту всё что видел. По мне так неплохая идея, но как-то не особо верили.

Ещё интересовались как из плена бежал. Да, там нестыковки были, те уже знали, что у немцев на аэродроме несколько самолётов пропало, и я прилетел на машине именно оттуда. Интересовались где пропадал больше недели. Были дела. Вообще, как я описал свой побег? Очнулся у немцев, с контузией. Когда перевозили в Берлин, потерял сознание от тряски, очнулся в обломках самолёта, от шума, кто-то забирался. Оказалось, «Юнкерс» упал на лес. Судя по многочисленным пулевым отверстиям в бортах и в телах немцев, была схватка, гильз на полу хватало. Что там происходило, не знаю, я без сознания был. Сам я без травм обошёлся по той причине, что связали меня так, что я как в коконе был, это и спасло. Не только от падения, но и от пуль, несколько попало, синяки от них уже сошли. А вытащил из самолёта дед один, знахарем оказался, отшельник, в лесу живёт, лечил от контузии, примочки делал, даже шрамы свёл и родинки. А как вылечился, попрощался с дедом, добрался до Житомира, ну и дальше те знали. Что я делал после нападения на аэродром, к слову, меня так и не наградили за подрывы складов, объяснил тем, что готовился вернутся к нашим, искал кого с собой взять. Вот и всё. Хотя за эти два месяца, я продвинулся вперёд, у меня уже погоны капитана, а этим меня соблазнили помочь дружку Михайлова, да ленинградцев от блокады освободить. Причём, даже успел за это награду получить, прежде чем меня задержали. Пустого. Всё отправил в хранилище. А получил орден «Боевого Красного Знамени», на колодке. В остальном, порядок, сыну год был, письмо прислала кормилица. Я тоже отписался что в порядке, пусть пишет.