— Я понял, о, великий Мамба!

— Мамба не велик, к сожалению. А вы, мои родичи по духу и крови, смертны и не лишены корысти! Поэтому предупреждаю вас: если появятся попытки стать служителями не культа Змееголового, а себя лично; будут требоваться блага от местного населения себе в угоду; создаваться гаремы и отниматься собственность, то я приду и убью нарушившего мой приказ! И умрёт тот в великих муках! Потому что душу я скормлю Змееголовому. Он уже давно требует от меня человеческих жертвоприношений. Вот я и уважу Бога самым лучшим лакомством: душой клятвопреступника! Смотрите, помните, остерегайтесь: Мамба вездесущ, не всемогущ, но вездесущ. Пусть об этом помнит каждый, каждый...

Выслушав, все склонили головы в знак понимания грядущей за неповиновение кары.

— Человек слаб, а боги сильны. Запомните, братья, мои слова. За каждое непослушание — смерть! Другого не будет. Я смогу найти любого, кто ослушается меня, абсолютно любого. Проникну везде и найду. Запомните!

— Так и будет, Мамба! — ответил за всех Обонато. — Когда ты приступишь к занятиям с нами?

— Завтра. Готовьте людей.

— Сделаем!

На следующий день прибыли негры, готовые приступить к занятиям, таких набралось почти сто человек. Посетовав на некруглую цифру, я отправил Обонато поискать ещё людей, чтобы добить до заветного числа. К вечеру чёрная сотня неофитов была в моем распоряжении, и я, выбрав уединённое место, приступил к интенсивным занятиям.

Что мы проходили? Историю Богов Африки, введение в шамановеденье и как правильно проводить ритуалы. Знахарство и знание основных трав для проведения ритуалов. Умение разговаривать с людьми. Я даже объяснял основные техники нейролингвистического программирования (правда, в сильно усечённом и доступном для их восприятия варианте) и проводил сеансы гипноза. Учил основам психологии и физиогномики, да много чего ещё вкладывал в их негритянские головы.

Зная, что часть не справится и отсеется ещё на начальном этапе, я надеялся набрать хотя бы с десяток умных и сильных будущих шаманов. Мне нужны люди, подготовленные люди. И я сам выращу из этих адептов если не настоящих бойцов, то хотя бы бойцов невидимого фронта.

А на роль инструкторов вполне подойдут некоторые эфиопы запаса и бывшие военнослужащие Сомалийской армии. Их тоже довольно много не у дел сейчас останется. В Сомали набирает обороты гражданская война. Пока ещё слабо, но с каждым годом всё сильнее и сильнее. А там, глядишь, вслед за Эритреей и Джибути восстанет. Всё одно к одному. Вот только денег маловато.

— Для божественной смеси мы собираем травы гибискуса, сушим на вечернем солнце до полного высыхания, измельчаем, добавляем порошок листьев ката, сок дикого фибра. Понятно? Готовая смесь должна иметь желтоватый оттенок и давать обильный белый дым. А теперь учим наизусть формулу призыва на древнем языке и руны, которые нужно начертить на жертвенном камне. И больше веры в словах! — вещал я под гул зубодробильного заклинания, которое пытались выговорить неофиты. — Являлся ли Змееголовый вам во время ритуала посвящения в младшие шаманы?

— Да! — хором ответили все присутствующие.

— Верите ли вы в духов Африки?!

— Да!

— Хорошо, да не усомнится в том никто! — воскликнул я. — Вам предстоит нелёгкое дело. Я многому вас научил и вложил в ваши головы массу знаний. Каждый из вас получит определенную сумму на развитие нашего культа. Но не рассчитывайте на многое. Я уплываю в Эфиопию за деньгами, вернусь не скоро. Возможно, дела заставят меня ехать дальше. На всё воля Змееголового. Вам же, братья, придётся жить самим. Община острова будет вам помогать, как я когда-то помог ей. Но не обольщайтесь и не полагайтесь лишь на неё! Это только для того, чтобы вы смогли прожить и не умереть от голода. Всё остальное за вами. Работайте, братья!

На острове я задержался на целый месяц. Конечно, этого времени катастрофически не хватало для воскрешения или создания в душах неофитов образа Змееголового. Но всё же они смогли увидеть его в своих полунаркотических видениях. Тут ведь главное вера, а соответствующий антураж и моё знание психологии лишь закрепили достигнутый эффект.

К тому же каждый африканец (если он не является ортодоксальным исламистом) склонен в той или иной степени к язычеству. Точнее, все они склонны в той или иной мере. Иначе не было бы тех, кто напрямую исповедует культ Вуду и ему подобные. Так что ростки новой веры, которые мои неофиты разнесут по Африке, должны попасть в плодородную почву. С этой мыслью я и отбыл с острова.

В Момбасу меня переправили на лодке. Оттуда я добрался до Могадишо и сел на корабль, добравшись на нём до Джибути. И уже затем на поезде прибыл в Аддис-Абебу, где меня ждал Фарах.

— Докладывай, Фарах, что наработал. Какие проблемы, какие деньги заработал?

— Деньги идут, Мамба. Но я боюсь, если их поток резко увеличится, то к нам пожалуют военные и всё отберут.

— Не придут. Все проблемы решай с Абале Негашем или с Кофи Негашем. Блин, вокруг одни Негаши. Прямо как Иванов в России. Точнее в Болгарии, там Ивановых больше, братья наши…

— Но, Мамба, он все проблемы не сможет решить.

— Деньги вкладывай в чиновников и генералов. Хайли Мариам не будет сам вникать в наш бизнес. Ему не до нас. И госпиталям все лекарства обязательно поставляй с бирочкой «От фонда ветеранов». Я же тебе говорю, подключай сюда Абале, пусть у него голова болит насчёт всего этого! Лучше скажи: что там с лабораторией в Джибути?

— Всё хорошо. Она уже работает.

— Надеюсь, ты запатентовал все лекарства, эликсиры и прочие зелья?

— Неет, — протянул Фарах, со страхом глядя на меня, — я как-то не подумал…