Дальнейшее было делом техники. Как ни странно, но быстрее всего обернулись упомянутые девки и монахи. Девки пришли компактным строем, загрузились в грузовик до отказа, после чего их отправили на завод. Увы, на весь коллектив имелось всего три винтовки, будут балластом, который лучше всего спрятать. Следом прибыли на своём транспорте монахи. Полсотни мужчин разного возраста в чёрных рясах. Эти, в отличие от женщин, нонкомбатантами не были. Каждый держал в руках ружьё, а на поясе имелся приличных размеров патронташ. Видимо, не тот случай, когда следует пацифизмом заниматься. Правда, против автоматов ружьё — это так, мёртвому припарки, не говоря уже о тяжёлой технике.

А наши сейчас занимались погрузкой в кузова военного имущества, Петрович велел выгребать всё, чтобы не досталось противнику. Откуда-то с окраин уже доносилась стрельба. Но это дозорные, их задача — задержать врага, создав побольше шума. В последний момент отойдут.

— А мне что делать? — спросила Марина, которая сейчас пыталась помогать нам тащить большой ящик.

— Почему со своими не уехала? — спросил я, в ящике этот явно свинцовые болванки, весит тонну.

— Не хочу, я вам помогать буду, оружие мне дадут?

Вот бы знать. Так-то оружия на складе полно, а вот хорошего оружия, дальнобойного… Стоп!

— Сбегай в мой номер, там, над кроватью висит винтовка. А патроны в тумбочке, двадцать штук в пачке и четыре россыпью. Забери, это тебе.

Она убежала, а я подумал, что зря кидаю девку под молотки. Толку от неё с это винтовкой и двадцатью патронами.

Но Петрович в это раз меня удивил. Когда очередной грузовик с ящиками отбыл в направлении завода, мужики выкатили из бокса пушку. Стомиллиметровую противотанковую «Рапиру». Значит, где-то в ящиках были снаряды. Ситуация заиграла новыми красками, с пушкой наше противостояние не будет таким уж безнадёжным.

— Я готова, — за спиной у меня материализовалась Марина, запыхавшаяся, но с решительным видом.

— Раз готова, прыгай в кузов, это последний транспорт, — велел я, указав на откинутый борт.

Сборы заняли у нас почти всю ночь, последняя машина, к которой и прицепили пушку, въехала в ворота уже около пяти утра. А следом заехало подкрепление от речпортовских, тех самых, которые жили по соседству, но я ними я пока не пересекался. Их было довольно много, человек пятьдесят, да плюс ещё те, кто сейчас бьётся с врагом, прикрывая наше отступление. И они тоже прибыли не с пустыми руками. В один из корпусов побежали люди с разобранным миномётом в руках. Потом пронесли ещё один. Надо полагать, установят на крыше, восемьдесят миллиметров — не весть какая артиллерия, но куда лучше, чем ничего. Следом понесли ящики с минами.

У нас одна бригада устанавливала пушку, старательно баррикадируя позицию обломками. Остальные получали боезапас. Автоматов в отряде насчитывалось двенадцать штук, но, с учётом патронного дефицита, нужную плотность огня не создадут. Ещё имелся затёртый до белизны пулемёт Дегтярёва, старый, времён Войны, сейчас пулемётчик, получивший боекомплект первым, старательно набивал диск.

Я встал в очередь, следом стояла Марина, надеясь получить что-то ещё, а следом — Немой, у которого в руках был ППШ. Надо же, раритет откопали, вот только заряжать его чем?

Мне Петрович выдал мешок патронов двенадцать и семь, много, около сотни, весил он немало. Вряд ли из своей берданки смогу столько расстрелять. Часть патронов имела следы переделки, была заряжена самодельными пулями.

— Гранаты вон там бери, — распорядился старик. — Сколько нужно, там, на них написано, какие где.

Гранат, в самом деле, было много, и ассортимент радовал разнообразием. Видимо, колония давно и старательно готовилась к чему-то подобному. Заводских образцов почти не было, а те, что были, разобрали ещё до того, как дошла очередь до меня.

Что имеем? Вот гранаты с ручкой, корпус сделан из толстой алюминиевой трубы. Что за начинка внутри — неизвестно. На корпусе написано фломастером «Фугас. Три сек.» Тут понятно, выдёргиваешь чеку, бросаешь, а через три секунды… маловато, конечно, да и предохранительный рычаг тут не предусмотрен. А вот осколочные. Дизайн похожий, но корпус покрыт стальными осколками из рубленой арматуры. И задержка уже в пять секунд. Беру, две себе и две Марине, всё равно она от меня никуда. Чуть дальше имелись бутылки с коктейлем Молотова. Опять же, разные, да и жидкость, судя по цвету, не избежала алхимических добавок. Вот тёмно-красная, на этикетке надпись «Жид. Гор. Самовоспл.» Звучит, как антисемитская шутка, но понятно, как действует. А в одной из бутылок вовсе был порошок, а в середину воткнута ампула с реагентом. Надпись «Огнесмесь. Выс. Темп.» Это что-то, вроде термита. Брать не буду. В итоге взял себе и Марине по две осколочных и по две бутылки с огнесмесью, те, которые не самовоспламеняются. Не хватало ещё уронить себе под ноги.

Очередь продвигалась быстро, наш немногословный друг нахапал полдюжины гранат и несколько бутылок, а ещё нагрёб патронов к автомату, которые ещё в диски нужно зарядить.

Когда отходили от пункта боепитания, нас поймал Винокур и тоном, не терпящим возражения, отдал приказ:

— Вы трое — четвёртый корпус, вон тот, третий этаж, окна ближе к левому углу.

— Левого отсюда или оттуда?

— Оттуда, отсюда — правый. Вон те окна. Ты со своим штуцером работай по бронетехнике, у них много кустарных поделок, пуля должна взять. Немой прикроет в ближнем бою. Гранаты берегите. Всё, выполнять.