— Куда их повезут, знаешь?

— Нет. Но прослежу.

— Окей. Я выезжаю.

Быстро одеваюсь. Сбегая по лестнице, набираю Родиона.

— Ник, ты время видел?— сонно бухтит.

— Дело есть. Отрывай свою жопу от мягкой постели. Алиску менты повязали в Москве в каком-то баре.

— За что?— голос бодреет.

— Стас сказал, что она какому-то грачу нос стулом снесла.

На том конце смешок.

— Тебе не страшно с ней жить?— хохмит.

— Не смешно. Подорвался! Адрес отделения по дороге скину.

— Ладно-ладно. Жду.

Пока ехал до Москвы Стас скинул адрес участка, в который увезли Алису и Антипову.

Блядь! Вот что тебе дома не сиделось? Поцеловаться со мной, когда никто не видит — траур у неё. А сломать кому-то шнобель пьяной в баре — траура нет. Если это ещё и просочится куда-нибудь, то вообще — туши свет, кидай гранату. Пресса её порвёт на сувениры.

— Куда ты прёшь!— увиливаю в сторону от какого-то придурка, который по встречке летит прямо на меня.

Сердце опустилось до уровня седалища.

На въезде в Москву забиваю адрес в навигатор. Центр.

Нарушая все правила, гоню в отделение.

Бросаю тачку у порога, под охреневшие взгляды курящих дежурных.

Из машины рядом выводят пьяного и вонючего бомжа.

Фу, бля! Ну и вонь. Он обделался что ли? Пропускаю вперёд.

Стас сидит в коридоре возле дежурной части. На нас косятся.

— Где они?— накидываюсь сразу с вопросами.

— На допросе у следователя. Меня не пускают.

— Сейчас Родион приедет, всё устроит. Как ты там оказался?

— Так Алиса позвонила, попросила домой отвезти. Сказала — пристают. Я и помчался. Когда приехал, там уже скорая и полиция.

Почему не мне позвонила? Стасу.

А сам не понимаешь?..

— Сильно она его?

— Нормально. Морда вся в крови.

Хватаюсь за лоб и провожу рукой. Морщусь, задел место, по которому она меня огрела вечером. Там синяк.

Тебе мало было меня? Ещё на кого-то прыгнула.

Входит Родион, тыкает под нос дежурному какой-то бумажкой и прямиком к следокам.

— Тут ждите,— показывает нам на стулья, а сам вламывается в кабинет.

Не знаю, что он там говорит, но через пять минут, оттуда выходит Лилька.

— Тебя отпустили?— поднимаю на неё глаза.

— Да. Я же не била,— косится на Воронина.

— Это Стас,— представляю его.

Кивают друг другу. Антипова смущённо прячет глаза.

С каких пор ты из себя скромницу изображаешь? Я твой сучий характер отлично знаю.

— Что Алиса?

— Статья 112, до трёх лет...

— Что?— подрываюсь и в кабинет.

Вопросов кто я такой никто не задаёт. Узнали.

— Ник, я же попросил,— возмущается Родион.

— Да пошёл ты, Родя!— в сердцах.— Ей что три года светит?— смотрю на сидящую в углу Алису.

Взлохмаченная, рубашка расстёгнута на половину пуговиц и сползла с плеча, обнажая его. Подхожу и рывком возвращаю на место, прикрывая.

Зыркает на меня с презрением.

Ты тут следока решила, что ли соблазнить, психическая?!

— Можно как-то полюбовно договориться?— отворачиваюсь от неё и смотрю на молодого следователя.

С такими всегда проще, они ещё деньгами не испорчены.

— С пострадавшим договаривайтесь,— бросает косой взгляд с улыбкой на Грозную.

Да я тебе сейчас сам нос сломаю! И мы на одну скамью подсудимых сядем с этой чокнутой.

Становлюсь так, чтобы он её не видел, сложив руки на груди.

Парень дёргается, выпрямляется и недовольно поджимает губы.

— Слушайте, мне тоже это не в кайф,— начинает.— Позволил себе распустить руки, получил, так оставайся мужиком до конца, а не беги в полицию звонить. Но девушка немного перегнула...

— У неё муж недавно умер. Сами понимаете... На нервах...— любезно улыбается Родион.

— Да, понимаю я... Но это я куда дену?— показывает заявление.

— А если я его куплю?— хитро подмигиваю следователю.

— Это сами знаете что...

Ой, да ладно! Я этих взяток за свою жизнь уже столько дал, можно бюджет страны закрыть.

— Договоритесь с потерпевшим, пусть заберёт заявление, и она,— кивает на Алису,— отделается штрафом. И за порчу имущества нужно будет заплатить.