— Давно уже никакой болезни нет.

— Ой, ли? Позавчера в лифте кто на меня накинулся? Ещё раз подобное выкинешь, и я тебя за харассмент привлеку. Дело может, и не выиграю, но шумихи в прессе поднимется ого-го. Хочешь?

— Хочу!— подхожу ещё ближе и нависаю над ней, сверля взглядом.

Смотрит с вызовом, гневно раздувая ноздри. С силой сжимает стаканчик кофе и всё содержимое фонтаном выплёскивается на мою белую поло.

— Упс!— прикрывает рот ладошкой в перчатке.— Вот я рукожопая,— делает вид что сокрушается.

А сама натягивает издевательски довольную улыбку. Уходит и оставляет меня с этим чертовым пятном на рубашке.

— Сучка!

По крайней мере, я теперь знаю, как зовут сына.

Илья.

В автобусе достаю с полки сумку, чтобы переодеть испорченную поло. Хватаясь за край рубашки, обращаю внимание, что на меня пристально смотрят все девушки съёмочной группы.

А сзади Алиса...

Надеюсь, и ты не исключение.

Специально поворачиваюсь к ней лицом и медленно снимаю рубашку, чтобы успела заметить всё.

Я четыре года себя в спортзале убивал, и моё тело, как говорит Аврора — " шедевр". Мышц солидно нарастил.

Не смотрит... Отвернулась к окну и снова в наушниках. Но... На стекле моё отражение.

Руки на коленях, сжаты в кулаки, и она тщательно старается быть равнодушной.

Ну, давай! Повернись!

Косится...

Усмехаюсь. И надеваю чистую футболку.

Хватит зрелищ. Главный зритель не заценил.

А чего ты хотел? Что она на тебя набросится? Ты видел, как она с Грозным целовалась? Нелюбимых так не целуют.

Но первая любовь не ржавеет...

И рано или поздно я добьюсь своего — ты уйдёшь от мужа ко мне.

Начнём с малого — добьюсь опеки над сыном. За ним она пойдёт хоть куда.

Мы продолжаем путь и я отрубаюсь. Недосыпы заставляют спать даже в таких неудобных креслах.

На месте меня будит ассистентка, и я не сразу догоняю, где мы и что здесь делаем. Потом доходит...

Достаю свою таблетницу и проглатываю несколько препаратов по времени.

— Что ты опять пьёшь?— смотрит на меня со вниманием Алиса, сидящая в кресле напротив и перекинувшая ноги через подлокотник в проход.

— Иммуностимуляторы и витамины,— бурчу.

— Дай,— тянет руку.

Я отдаю.

Берёт на минуту. Я замечаю, что рука сейчас без перчатки, а она, получив коробочку, сморщилась немного. Не открыла...

— Спать надо нормально и выстроить рабочий график так, чтобы ночью у тебя был полноценный сон, а не дрема на часок.

— Америку открыла...

Нихрена не удивляюсь её словам, хотя... Поставить диагноз по прикосновению к таблетнице?

— Если продолжишь себя так убивать, то через полгода станешь снова пациентом нашей клиники. Только заниматься буду тобой уже не я, а Грозный.

— Это ещё почему?— подозрительно.

— Потому что он психиатр, придурок!— взвинчено.— У тебя начнётся расстройство психики, галлюцинации. Панические атаки уже ловишь?

— Ну...

— Гну! Возьми отпуск на полгодика от своих перелётов и концертов. Смена часовых поясов для тебя вредна. Не думаю, что здоровье дороже денег. Всех не заработаешь...

Встала, достала свой чемодан и ушла.

Пиздец! За две минуты весь расклад моей клиники и бесплатные рекомендации. А я за это в другой больнице дохрена денег отвалил. И месяц обследовался.

Закидываю сумку на плечо и двигаю за ней к двум трейлера, который всю дорогу ехали за нами. В одном гримерка, второй — аппаратная.

— Как у тебя это, получается?— догоняю её.

— Что именно?— слегка поворачивает голову.

— Ты за минуту рассказала мне всё, что врачи у меня месяц искали.

— Просто я хороший врач,— останавливает и поворачивается ко мне.— Ты не первый и не последний с такими проблемами. Я знаю, твой образ жизни, и прекрасно понимаю, к чему он приведёт. Ты угробишь себя. Кстати, у тебя ещё проблемы с сердцем, но об этом тебе никто не сказал, естественно. Тренер, которому ты платишь кучу бабок, кормит тебя дерьмом белковым, не самым лучшим. Смени его... Могу посоветовать хорошего.

— Сука,— тихо.

— Ты мне?— щурит глаза от недовольства.

— Нет... Тренер.

Почему-то я доверяю её словам.

Ассистентка забирает наши костюмы и принимается их отпаривать. Женя вручает нам бумаги.

— Познакомьтесь с краткой характеристикой участницы.

— Сорок два года, продавец, одна воспитывает сына, ушла от мужа изверга и алкаша. Ничего нового,— кидает на стол бумаги Алиса.— Полстраны таких,— проводит руками по лицу.

— Найти интересное — ваша забота,— ухмыляется, глядя на нас продюсер.