— Вообще! Даже вон ту кадку с пальмой на колёсиках. Ни-ко-го...

— Тебе бы во времена инквизиции — цены бы не было. Пытать ты умеешь.

— Меня бы первой на костре спалили,— бросает взгляд исподлобья.

— Да, ведьма ты ещё та... Похвально, что ты это признаёшь.

Чувствую, как по телу разливается тепло. Но мне кажется, что оно не от горячего кофе, а от очередной перепалки с этой девчонкой. Она как зарядник, моя батарейка наполняется.

— Я тебя предупредила. Сунешь свой член хоть в одну дырку и...— показала пальцами чик ножницами.

— Садистка. Я же озверею.

— Ничего. Воздержание иногда полезно. Организм омолаживается...

— Этому организму,— провожу рукой вдоль себя,— регулярный секс нужен.

Или у вас проблемы будут.

— Перебьёшься... Дрочить тоже не советую, тут камеры кругом. Не испытывай судьбу — не повторяй промах известного футболиста.

Разворачивается и уходит. А мне прямо сейчас секса захотелось, так как запретили. До ломоты в яйцах. И не с кем-нибудь, а с этой инквизиторшей. Она умеет заводить.

Запретный плод...

— Сука...— весь сжимаюсь.

— Где наш холостяк?— слышу гневный крик Лилии в гарнитуру.— Лимузин подъехал. Найдите его!

— Иду я.

Знаю, что услышит.

Съёмочная ночь окончена. Три часа перерыва и нужно снимать дальше: разговоры по душам с девушками и церемонию выбора.

Хорошо, что всё выбрано давно за меня. Всё же здесь профи работают, и чуйка у них хорошо заточена на интересные экземпляры.

Откидываю голову на спинку дивана и застываю так. Шевелиться совсем не хочется. Я выжат.

— Держи,— слышу знакомый голос и открываю глаза.

Напротив Алиса с горстью таблеток и стаканом воды.

— Что ты принимаешь?— смотрит пытливо, пока я глотаю пилюли.

— Витамины и биодобавки, я без них загнусь с моим графиком.

— А антиандрогены?— присаживается напротив.

Молчу.

– У тебя сатириаз.

— Откуда ты...?

— Не важно,— качает головой.

— Ян сказал? Скотина!

— Какая доза?

— Семьсот пятьдесят в сутки.

— Помогает?— щурится.

— Ну... Как сказать... Желание отыметь кого попало, лишь бы было, пропало. Относительно...

— Терапия? Ты на сеансы ходишь?

— Да... Но редко... Мне некогда.

— Ты понимаешь, что можешь быть опасен для женщин?..

— Это я тебе должен такой вопрос задать. Ты мне запрещаешь... Ты врач?

— В какой-то степени,— дёрнула щекой. — Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления,— ударила по коленям ладонями и встала.

— Почему ты носишь перчатки?— посмотрел на её руки.

— Не твоё дело.

— У тебя проблемы с кожей?

— Нет.

— Шрамы?

— Нет у меня ничего,— злится.

— Тогда зачем? Ааа, я понял. У тебя гаптофобия, как у Железного человека.

— Железного человека? У него были фобии?

— Да. Он ничего не брал из чужих рук.

Она взяла и вырвала пустой стакан из моей руки.

— Убедился?

— Ты в перчатках. Возможно это такой приём избавления от страха.

— Психоаналитик доморощенный!— фыркнула и ушла.

А в натуре,— зачем перчатки?

На улице понятно, там холодно. Даже я свои натянул. Но она в помещении. И они тонкие, лайковые, такие не сильно-то в мороз согреют.

Прямо девушка-загадка. Столько вопросов и ни одного ответа.

— Откуда ты узнала про мою болезнь?— подхожу к Алисе в перерыве.— Я звонил Яну. Он божится, что ничего тебе не говорил.

— Это телевидение, Гас. Для журналистов найти компромат — не проблема,— поворачивается, пропускает руки по моей талии и выключает микрофон на поясе. А потом смотрит прямо в глаза.

В её светло-карих глазах я вижу отвращение и ненависть.

Но почему? Жопастой назвал? Так вроде проехали уже это недоразумение. Ты меня только что лапала так-то.

— Что я сделал?— не отвожу взгляда.

— Ты о чём?

— Ты смотришь на меня, как на ничтожество. Что я сделал?— повторяю вопрос.

— Во-первых, сломал мои любимые очки. Во-вторых, шантажом заставил быть твоим продюсером. От этой роли я особо энтузиазмом не блещу. В-третьих ... А "в-третьих" я ещё не придумала.